Подробности

Опубликовано: 06 ноября 2019

 

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ СТАРЛЕЯ ЧЕРНОВА

Однажды в музее Нижнегорского райотдела полиции я увидел фотографию старшего лейтенанта Дмитрия Константиновича Чернова, который работал в органах ещё до Великой Отечественной войны. Подполковник Вадим Берденко, показал мне музей, рассказал, что бывший участковый милиции в начале войны ушёл партизанить в Крымские горы и там погиб. Больше о нём ничего не известно.

Но я понял, что Чернов — один из 71 наших земляков, который 1 ноября 1941 года в составе Сейтлерского партизанского отряда ушёл в Крымские горы и не вернулся оттуда, как и большинство сейтлерцев. Их останки до сих пор разбросаны по лесам Крыма или покоятся в безымянных могилах. Трагическая история многострадального Сейтлерского отряда давно интересовала меня, я по крупицам собирал воспоминания участников партизанского движения, изучал сохранившиеся документы, где хоть словом упоминалось о нашем отряде. Да, это наш отряд, другого не было и не будет, а старший лейтенант Чернов — его частичка. И я решил узнать о нём всё, что ещё возможно.

Забегая вперёд, скажу, что это была действительно незаурядная личность: старшего лейтенанта знали многие в районе. А в последние годы перед войной жил он с семьёй в центре посёлка — в кирпичном здании по улице Фонтанной напротив бывшего летнего кинотеатра…

Прежде всего я обратился к Книге Памяти Республики Крым (том 6) и нашёл там полное подтверждение слов подполковника Берденко. Действительно, Чернов Дмитрий Константинович, 1908 года рождения, боец Сейтлерского партизанского отряда, пропал без вести 25 июля 1942 года. Опять же, забегая вперёд, уточню: не пропал без вести, а погиб, в чём я уверен на 100 процентов. Дело в том, что из воспоминаний партизан и документов тех огненных лет я узнал, что случилось 25 июля 1942 года в Крымских горах. Но самое главное: мне удалось найти старшую дочь Чернова, 82-летнюю Галину Дмитриевну Белову, которая живёт в селе Заречье и свято хранит память об отце. Она и рассказала мне трогательную историю короткой жизни крымского партизана (он погиб в 33 года), а также историю его любви к её матери — Софье Георгиевне.

Он вырос в Ямпольском районе Винницкой области, который славится своими каменоломнями и шахтами. Дима в раннем возрасте потерял отца. А случилось это так: отец вёз муку на подводе по старой дороге, которая тянулась по кручам Днестра. И вдруг отвалилось колесо — гружёная телега стала клониться в обрыв. Тогда крепкий молодой мужик, чтобы спасти хлеб, подпёр плечом телегу со стороны обрыва и вывел её на безопасное место. Хлеб спас, но сам надорвался и вскоре умер. И в семь лет его сын Дима вынужден был пойти работать на шахты, чтобы кормить семью. Там он и проработал до призыва в действующую армию. Однажды дочка Галя спросила его: «Папа, а почему у тебя такое тёмное лицо». «Эх, если бы ты знала, сколько лет я провёл под землёй», — ответил отец.

После армии он окончил школу милиции и по направлению попал в Крым, в Сейтлерский райотдел. И в несуществующем ныне селе Калиновка, которое располагалось за рекой вблизи Заречья, увидел молодую и красивую девушку Софью. Мать этой девушки, Анастасия Чернышова, долгое время работала у немецких колонистов в Сароне (ныне Тарасовка). И так получилось, что была Соня Чернышовой, а стала Черновой после того, как вышла замуж за молодого милиционера. В 1932 году у них родилась первая дочь — Галинка, за пять лет до начала войны — дочь Людочка. Отец их очень любил, старался развеселить, устраивал смешные представления.

А в районе уже про него прошла слава: если Чернов взялся что-то расследовать, то обязательно найдёт пропажу. Пропадали в основном велосипеды, было несколько краж из магазинов. А однажды в милицию поступило сообщение: кассир совхоза «Чоты» (ныне «Победа») везла на бедарке зарплату рабочим и по дороге потеряла пачку советских червонцев. По тем временам это было ЧП районного масштаба. Искать деньги поручили Чернову, как наиболее опытному сейтлерскому Шерлоку Холмсу. И нашедшие паку денег в дорожной пыли местные жители, как только узнали, что за это дело взялся Чернов — к вечеру сами принесли ему деньги.

Чернов работал сперва участковым в сёлах нынешнего Охотского сельсовета, а затем Садовского. Его и сегодня помнят в этом селе. Я нашёл на улице Мира старожила села Садовое Николая Павловича Михайлова, которому уже за восемьдесят, но память у него прекрасная. Он рассказал, как Чернов спас его отца от лагерей за… нападение на сотрудника милиции. Его отец любил выпить и побуянить. Чернова вызвали соседи и попросили успокоить разбушевавшегося односельчанина. А пьяный мужик затеял драку с сотрудником милиции, сумел вытащить револьвер из кобуры и убежал. Чернов догнал его и забрал оружие. Но всё это происходило на глазах у нескольких садовчан. Скрыть такой «инцидент» нельзя было никак. Чернов вполне мог оформить данную ситуацию, как нападение на представителя власти, но пожалел односельчанина, который понёс наказание лишь за хулиганство. Я так понимаю: Чернов не был милиционером- стервятником, не делал карьеру на чужой глупости. Его уважали сейтлерцы — избрали депутатом местного совета.

За две недели до прихода немцев семьи ответственных работников, сотрудников прокуратуры, милиции подлежали обязательной эвакуации. А самих партактивистов записали в Сейтлерский партизанский отряд и готовили к отправке в горы. Однако жена Чернова — Софья — заявила, что никуда не поедет от мужа и уйдёт с ним в отряд. Собственно, иногда так и получалось. К примеру, в горы с командиром второго партизанского района, нашим земляком, Иваном Геновым, ушла его жена, Нина. Но, как вспоминает дочь Чернова, которая только что закончила первый класс поселковой школы, отец чуть ли не на коленях умолял мать эвакуироваться с детьми и посадил-таки на отходящий в сторону Керчи поезд. Но в вагоне была такая давка, да ещё с верхней полки упала на маленьких детей корзина с вещами, поэтому Соня выскочила из вагона с плачущими дочерьми, вернулась домой. Не хотела уезжать, словно предчувствуя, что больше не увидит своего мужа. На другой день Дмитрий всё же упросил её сесть на поезд с детьми и попрощался с семьёй, как оказалось, навеки.

Он уже не узнает, что его жену и детей обстреливал и бомбил фашисткий «стервятник», и остались они живы лишь благодаря счастливому случаю. Старшая дочь Галина вспоминает, как они плыли через Керченский пролив на барже по холодным осенним волнам и держались за верёвку, потому что у баржи не было бортов. Вдруг налетел самолёт с крестами и сбросил бомбу на баржу, которая плыла рядом. Бомба попала в цель и все, кто на ней находился, скрылись в холодных водах Чёрного моря. Видимо, у фашиста кончились бомбы и он лишь обстрелял рядом идущую баржу, но ни в кого пули не попали. Чтобы дети не видели всех этих ужасов, Соня, заметив пролетавших мимо бакланов, отвлекла их: «Смотрите, детки, смотрите, какие уточки летят!». А в воде в это время тонули люди…

Дмитрий Чернов оставался в Сейтлере до тех пор, пока на крайней улице посёлка не показались немецкие войска. Тогда он сёл на свой мотоцикл, который купил перед самой войной, и помчался по дороге на Белогорск. А за ним погнались немецкие мотоциклисты. Но возле Белой скалы находился сборный партизанский пункт, немцев «отсекли» дружным винтовочным огнём, и старший лейтенант влился в ряды Сейтлерского отряда, в котором тогда насчитывалось 71 человек.

Костяк его сотавляли члены так называемого «истребительного батальона», созданного в начале войны из пожарной команды, охранников нефтебазы, элеватора. Они только что подожгли нефтебазу и элеватор и всё время оборачивались назад, на огромный шлейф дыма, поднимавшийся над Сейтлером. А в Калиновке и Садовом в эти дни уже полицаи портрет Дмитрия Чернова носили по сёлам, разыскивая коммунистов, партизан и подпольщиков. Не найдя никого, они повесили его портрет между деревьями и расстреляли из винтовок. Всё это рассказали местные жители.

Но вернёмся к тем трагическим событиям, которые произошли в горах Крыма в июле 1942 года, тогда, когда и погиб наш земляк Дмитрий Чернов. Это было кризисное для всей нашей армии время: 16 мая 1942 года была оставлена Керчь, 3 июля — Севастополь. У немцев и румын в Крыму не осталось противников, кроме как партизаны. И фашисты, решив покончить раз и навсегда с партизанами, окружили горы плотным кольцом, а 24 июля начали «большой прочёс» крымского леса.

В республиканском архиве хранится приказ командира оперативной группы румынских горных стрелков, в котором он распорядился каждому пехотному батальону придать 30-35 пулемётов из специального пулемётного батальона. Кроме этого в операции участвовала артиллерия, миномёты, бронетранспортёры и авиация. Представляете, какой шквал огня обрушился на слабо вооружённых, истощённых от недостатка питания партизан!

Очень коротко, но ёмко об этом написал в своём донесении командованию Северо-Кавказского фронта заместитель партизанского движения Крыма Николай Луговой: «Окружив нас и отрезав все пути отхода, враг пошёл в наступление в 4.30 под прикрытием артиллерии, миномётов и пулемётов. Подольше задержать противника на подступах к лесу, держать затем каждый выгодный рубеж и каждую высоту, драться до последнего патрона, до последнего бойца и дотянуть до ночи, ночью выйти из окружения — таково единственно правильное решение, диктуемое сложившейся обстановкой… Подкрепив заставы, партизаны приняли бой. Избегая разъединения наших сил, что было на руку врагу, эти наши заставы пришлось уже в 11-12 часов отводить в центр лагеря, к высоте 1025, где и развернулись самые жестокие схватки с врагом. Однако все заставы к центру собрать уже не удалось. Оказались окружёнными и отрезанными от центра 3 группы Зуйского отряда…».

Здесь я внесу пояснение: в апреле 1942 года Сейтлерский отряд слился с Зуйским, поскольку в одном из боёв близ Улу-Узеня (ныне Генеральское) понёс значительные потери личного состава, а продовольственные базы были захвачены румынами и предателями.

Поэтому, исходя из даты гибели Дмитрия Чернова и дислокации отрядов второго партизанского района, с большой долей вероятности можно предположить, что он был именно здесь, вместе с бойцами Зуйско-Сейтлерского, Ичкино-Колайского, Биюк-Онларского и красноармейских отрядов. В этих боях 33 партизана были убиты на глазах у товарищей и командиров, а 50 человек пропали без вести. Я долго не мог понять, почему это случилось. И только прочитав почти все воспоминания партизанских командиров, понял, что же произошло.

В мемуарах командира Ичкино-Колайского отряда Ивана Юрьева есть одна интересная фраза: «Отдельные группы партизан дрались с противником 25 и 26 июля».То есть, когда ночью с 24 на 25 июля основные силы партизан сумели вырваться из огненного котла, несколько застав остались в полном окружении. Нет, они не сдались в плен, потому что партизан в плен не брали. Они прикрывали до последнего патрона отход своих товарищей и погибли каждый на своём боевом посту. Никто не знает, как они погибли, где они похоронены, если вообще похоронены. «Нанеся огромные потери противнику (более 1000 человек убитыми) партизаны вышли из окружения, — писал Николай Луговой. — Бой 24-25 июня является наиболее выдающимся из всех партизанских боёв». Для старшего лейтенанта Чернова и его товарищей по оружию он оказался последним…

Об этом рассказал жене партизана Софье Черновой наш знаменитый земляк, связной и разведчик 2-го партизанского района, награждённый Орденом «Красного Знамени», Георгий Павлович Горковенко. После войны он нашёл семью своего боевого товарища в Казахстане, помог с переездом в Крым. В первую ночь, сойдя с поезда в Нижнегорском, Софья Чернова с детьми ночевала в его доме, а потом их отвезли в Калиновку, где жила бабушка, Анастасия Чернышова. Жители этого села ещё находились в шоке от произошедшего 11 апреля 1944 года, в день освобождения района: когда наши войска уже были на улицах райцентра, в Калиновке полицаи, чтобы замести следы, убили двоих молодых женщин с целью запугать население села. Мне удалось связаться с дочерью одной из погибших женщин, и она рассказала до мельчайших подробностей про калиновскую трагедию. Мы ещё вернемся к этим событиям.

А пока подведём итоги нашего рассказа о старшем лейтенанте милиции Дмитрии Константиновиче Чернове. Он погиб в Крымских горах, как настоящий герой, прикрывая отход своих боевых товарищей. Он достоин памяти, достоин бессмертия. В селе Заречье проживают его дочери, внуки, правнуки. Я выполнил лишь завет великого советского поэта Роберта Рождественского: «Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили!». А в семье бережно хранится справка военкомата, в которой написано, что Чернов Дмитрий Константинович погиб в партизанском отряде. Именно погиб, а не пропал без вести.

Олег ТИМШИН, заслуженный журналист Республики Крым.

Подробности

Опубликовано: 05 ноября 2019

 

БАЛЛАДА О ПАРТИЗАНСКОМ РАЗВЕДЧИКЕ

Надо правдиво признать: поднявшиеся в Крымские горы осенью 1941 года более 3 тысяч мирных жителей далеко не все стали отважными партизанами. Были среди них и люди со слабым здоровьем, и женщины, и старики, и даже дети. Кто выжил в условиях голодной зимы и весны 1942 года — осенью были отправлены самолётами на Большую землю или направлены в степные районы на подпольную работу. А в лесу осталось несколько сотен самых стойких, самых боеспособных партизан. Собственно, эти люди и есть костяк партизанского движения в Крыму — бесстрашные и бесконечно преданные Родине.

Среди легендарных имён крымских партизан я не раз встречал имя разведчика Михаила Рогова. В условиях полной блокады леса, когда наши войска оставили Керченский полуостров и Севастополь, в горах была сформирована первая диверсионная группа из самых отважных партизан. Рогов входил в эту группу. Уже в ноябре 1942 года эта группа пустила под откос немецкий состав с техникой и живой силой на границе Сейтлерского (Нижнегорского) и Ичкинского (Советского) районов. Об этой диверсионной операции сообщалось даже в сводке Совинформбюро. Михаил Степанович Рогов одним из первых среди крымских партизан был награждён Орденом «Красного Знамени». К сожалению, спустя два месяца после награждения он погиб — в январе 1943 года в возрасте 35 лет…

Михаил Рогов — наш земляк. В селе Коренном, в Буревестнике живут люди, которые хорошо помнят его и говорят о нём, как будто видели его вчера. Но они плохо представляют, чем занимался их легендарный земляк. А ведь он ходил по земле, как по лезвию бритвы. Поэтому приведу описание лишь одного диверсионного рейда, которое содержится в книге Николая Лугового «Страда партизанская».

«…Каждый из минёров нёс на себе немалую ношу: четыре килограмма тола, автомат с двумя дисками, две гранаты и пистолет с запасом патронов, две фляги с водой. От горы Яман-Таш до горы Средней — 35 километров, в Азаматский лес — 15 километров, на железную дорогу — ещё 30 километров. Всего восемьдесят, если по прямой, но разве по прямой могли они идти? В горно-лесной местности много раз взбирались на горные перевалы, как в лесу, так и в степи обходили вражеские заставы и гарнизоны. Словом, шагать ребятам пришлось не менее ста - ста двадцати километров к цели и столько же обратно. С таки грузом! Все безлесые районы проходили только в ночное время. Днём же сидели, лежали, зарывшись по шею в землю, лежали в столь жуткую непогодь, промокая и промерзая до костей. Весь рейд — игра со смертью, с вражескими охранниками, стерегущими каждое село, каждую дорогу и тропку… Минирование (в нервной обстановке, в темноте ночи) — ещё раз игра со смертью. Для нанесения наибольшего ущерба вражескому эшелону надо взорвать его на крутом повороте дороги, или на спуске, или на мосту. После катастрофы обширная зона вокруг него буквально заполнена вражескими войсками: одни ликвидируют последствия катастрофы, другие рыщут по степи в поисках диверсантов. И чтобы не попасть на этой днёвке в беду, партизанам пришлось ещё раз напрягать все силы, прибегать к тончайшей народной смекалке, проявлять железную выдержку: найти самое хитрое, самое продолжительное место укрытия, весь день пролежать в слякоти, в промокшей одежде, под въедливым холоднючим дождём, к тому крайнее нервное перенапряжение.

Минёры ведь заранее знали, что их будут искать! И теперь, услышав шумы бешеных тревог, доносившиеся из округи: из полустанков Ички и Сейтлер, из Желябовки и Грамматиково, из целого ряда других сёл, откуда на поиски диверсантов брошены не только войска, но и гражданское население — тысячи поисковиков, способных вытоптать каждый метр степи, — знать всё это, слышать, порой даже видеть невообразимый размах карательной акции, и лежать в немудрёном, явно примитивном тайничке, собрав в тугой узел нервы, когда смерть в зверином образе фашиста подступает совсем близко, когда кажется, что это конец…».

Мне удалось восстановить устное описание членов этой диверсионной группы одним из наших земляков, который в то время проживал в Сеткене (Буревестнике). «Они пришли в наш дом ночью, пятеро партизан. Все обвешанные оружием и гранатами, все в ремнях, в подсумках с патронами — крепкие такие хлопцы, — рассказывал уже после войны на бригадном наряде Борис Шелудько. — Среди них был и наш участковый Мишка Рогов. Он попросил провести его к дому своего родственника, а жене приказал не выходить из дома. Они обсушились отдохнули, а потом пошли обратно в горы». Этот рассказ из уст в уста передала мне двоюродная племянница Михаила Рогова — Валентина Ильинична Ковальчук (Татарникова). Она была на волоске от смерти, когда фашисты узнали, что в её доме ночевали партизаны. Но об этом я расскажу попозже.

А сейчас вернёмся к тем трагическим событиям, которые разыгрались в ночь возвращения партизан в свой отряд (по воспоминаниям Николая Лугового). «Оказалось, что главное испытание ещё впереди: лес и горы встретили лютым морозом, прямо-таки сибирским бураном, и едва присевшие путники с ужасом почувствовали, каким ледяным панцирем обжигают их тела мокрые одежды… Единственное, чем можно бороться с холодной смертью — это движение. Так и не отдохнув, они зашагали вглубь заснеженного леса, в горы. Крайняя усталость связывала по рукам и ногам. А шагать надо. И партизаны шли, превозмогая усталость, следя друг за другом, помогая один другому, шли всё труднее, всё медленнее.

И тут Чернышенко свалился с ног, растянулся на снегу. Лёг и Пантелеев… «Всё! — с ужасом подумал Лещенко (командир группы – авт.). — Не дотянуть до лагеря. «Встать! Встать, говорю!». Лежащие не шевельнулись… Дмитрия Пантелеева подняли на ноги Шаров и Рогов. Поднятые, будто проснувшись, вяло зашагали, но, не сделав и десятка шагов — свалились опять. «Сигнал! Сигнал! — напряженно искал решение Лещенко. Он поднял дуло автомата вверх и выстрелил. «Рогов! Шаров! — прокричал он, перекрывая свистопляску бурана. — Вы в силах ещё… идите в лагерь! Скажите там!». «А вас, что? Бросить?», — запротестовал Рогов. «Идите, говорю, это приказ, я не дам им замерзнуть… растормошу…».

Рогов и Шаров дошли-таки до расположения отряда и привели подмогу. Двое спасателей взяли под руки и повели Пантелеева. Другая пара взяла Григория Чернышенко. Лещенко же остался… Он не встал, как обещал. Не пошёл… Все свои силы командир отдал делу спасения соратников… Когда новая четвёрка спасателей увидела Петра, сидящего с двумя автоматами наизготовку, оказалось, что он не узнает их. «Не под… хо…ди! Партизаны… живьём… не сдаются!». Они обошли его сзади. Силой вырвали из окоченевших рук оружие. Взяли под руки и повели, потащили… Потом они положили Петра на плащ-палатку поволокли Петра вверх. Времени на это ушло довольно много — минут сорок пять. Всё это время Петр уже не двигался, и когда его, наконец, принесли в лагерь, он уже не дышал. Врачи бросились спасать замёрзшего — более двух часов бились за его жизнь, но смерть не отступила… Лещенко умер. Замерз. Погиб буквально у порога лагеря».

Таковы были реальные будни партизанских диверсантов. Но Рогов выжил, окреп, и уже 24 января 1943 года вновь отправился на опасное боевое задание. Луговой пишет: «Вчера отправили Михаила Рогова и Дмитрия Пантелеева в степной рейд. Пошли они к «Владимиру» (Дьяченко Ивану Сергеевичу – секретарю Сейтлерского подпольного райкома партии). Мы обнялись по партизански крепко, до хруста в суставах, тепло распрощались. Ушли два уполномоченных подпольного обкома партии. Боевые коммунисты, опытные партизаны, не раз уже ходившие к «Владимиру». И на этот раз пусть сопутствует вам успех». Но в конце страницы автор книги делает сноску: «К великому огорчению, доброе это пожелание не сбылось: из рейда Рогов и Пантелеев не вернулись».

Я попытался выяснить, что же произошло с группой Рогова в январе 1943 года. Сделать это было непросто, поскольку во время оккупации фашисты и полицаи устроили настоящую охоту за диверсионной группой, арестовали и поместили в тюрьму гестапо всех в округе, кто носил фамилию Роговы. Лишь одной женщине, которую тоже схватили полицаи, удалось спастись. И я нашёл её дочь, и она рассказала о той трагедии, которая произошла зимой 1943 года.

«Мне тогда было 8 лет, я хорошо помню, как маму, и нас, троих детей, погрузили полицаи на подводу и повезли в Сейтлер. Там, в бывшем универмаге уже находились все наши родственники. Маму и нас спасла случайность. Кто-то подсказал маме, Марии Ивановне Роговой, чтобы она пошла к главному гестаповцу и узнала, за что её арестовали. А когда фашист спросил, как её фамилия, она ответила — Татаренко, скрыв девичью фамилию. «Дети есть?», — поинтересовался немец. «Трое», — для убедительности мама загнула три пальца. Наутро всех нас построили, вышел тот самый немец, начал читать список арестованных. И когда прочитал фамилию «Татарниковы» — показал на ворота: «Домой». Так мы спаслись, а остальных Роговых отправили в концлагерь под Симферополь, где многие сгинули».

Так что, Роговых в Коренном я не нашёл, но там живёт единственный в районе человек, который видел партизанского разведчика незадолго до его гибели. Вот как это было.

«В годы оккупации в округе расплодилось немало зайцев, и мы, подростки, ходили в степь ставить на них петли. Однажды, проходя мимо речки Салгир, я увидел незнакомых людей с оружием. Сперва я подумал, что это полицаи. Но когда приблизился, узнал Михаила Рогова, нашего участкового. Он подозвал меня, и попросил не возвращаться в деревню до вечера. Видимо, он боялся, что я расскажу о встрече с партизанами родителям и друзьям. А ведь село маленькое — шила в мешке не утаишь. Я ставил петли до вечера, пошёл домой и ничего никому не сказал. Но уже весной я нашёл в крутом берегу речки пещеру. Там стояла банка с фитилём и на земле валялся примятый курай. Видимо, здесь и прятались партизаны днём, а ночью проводили диверсии на железной дороге», — рассказал старожил Коренного Александр Николаевич Цыганков. Он же рассказал мне, что немцы расстреляли колхозных активистов Ивана Степановича Рогова и Якова Федосеевича Гавриша. Возможно, за связь с партизанами. Обелиск над могилой этих коренновцев стоит на местном кладбище.

А как погиб легендарный разведчик и диверсант Михаил Рогов? В семье Татарниковых (Роговых) из поколение в поколение передаётся следующая история. Однажды в полеводческую бригаду Буревестника приехал председатель Михаил Иванович Пузакин, бывший комиссар Сейтлерского отряда. И спрашивает бригадира Андрея Якубова: «Нет ли у вас хорошей поварихи варить еду для комбайнёров МТС?». «Есть, Екатерина Рогова и её дочка Мария». Пузакин посмотрел внимательно на женщин и спросил: «А кем вам доводится Михаил Рогов?». «Это мой двоюродный брат», — ответила Мария. И тогда Пузакин рассказал, как погиб разведчик.

«Разведгруппа шла на Красногвардейск, где проходила железная дорога. На днёвку спрятались в густом курае, невдалеке от села. И тут появилась старушка, которая стала собирать курай для печки. Разведчики спросили, нет ли в селе немцев? «Нет, нет», — ответила она, взвалила вязанку на спину и ушла. Но через час из села показались мотоциклисты, окружили ложбину и подпалили курай. Завязался бой, в котором погибли партизаны, в том числе и Рогов. Возможно, это легенда, а может быть суровая правда.

Но высоко в горах на Верхнем Кокасане (по дороге на Приветное) есть обелиск, на котором высечены имена партизан, погибших за Родину. Среди многих имён есть надпись «Рогов М. С.». Нет никакого сомнения, что речь идёт о нашем земляке Михаиле Степановиче Рогове, разведчике и диверсанте, кавалере Ордена «Красного Знамени». К сожалению, его фотографии мне не удалось найти. Но, может быть, у кого-то она всё же сохранилась — прошу сообщить в редакцию.

Олег ТИМШИН, заслуженный журналист Республики Крым.

Подробности

Опубликовано: 05 ноября 2019

КАРАБИ-ЯЙЛА

И СЕЙТЛЕРСКИЕ ПАРТИЗАНЫ

Как достоверно известно, Сейтлерский партизанский отряд с 7 ноября 1941 года и до слияния с Зуйским отрядом в апреле 1942 года базировался в восточной части Тыркенского леса. Начальник второго партизанского района Иван Генов в своей книге «Дневник партизана» довольно точно определил место, где был лагерь понесшего большие потери небольшого Сейтлерского отряда.

16 декабря 1941 года он вместе со своими помощниками и связными, среди которых был и наш земляк Георгий Гаркавенко (кавалер Ордена «Красного Знамени»), направляется с Верхнего Кокасана в Тыркенские леса. Они переходят дорогу Белогорск -Приветное, поднимаются на гору Хрыколь, где находился лагерь Колайского отряда, ночуют, а наутро идут через Караби-яйлу к сейтлерцам.

18 декабря Генов делает запись: «Вчера целый день добирались до лагеря Сейтлерского отряда». Причём — по глубокому снегу через 15-километровую Караби-яйлу. Спустились с нагорья, и первый к ним отряд был — Сейтлерский. А следующий по ходу их следования был Биюк-Онларский, который базировался на высоте 1025, называемой «Подковой».

Поскольку сейтлерцы ближе всех стояли к Караби, у реки Суат, то 23 декабря Генов издаёт приказ № 18, в котором указывалось: «Сейтлерскому отряду иметь основной задачей прикрытие дорог, идущих на Караби-яйлу и шоссейную дорогу Баксан (ныне Межгорье – авт.) - Александровка». Таким образом, можно с полной уверенностью утверждать, что заслоны Сейтлерского отряда стояли на нагорье, которое входило в зону их боевого патрулирования.

Здесь, на Караби, погиб наш земляк, о гибели которого тоже написал в своих дневниках Иван Генов 28 мая 1942 года: «В конце октября прошлого года в лес пришёл агроном-садовод Иван Яковлевич Егоров. Ему только недавно исполнилось 32 года. Среди партизан он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны: хороший товарищ, прекрасный воин и отличный проводник-связист. Он выполнил немало весьма важных и ответственных поручений штаба района. И вот сегодня Ивана Яковлевича не стало». Замечу, что ранее Генов писал о месте работы Егорова — совхоз «Чотты» (ныне ПАО «Победа», с. Жемчужина). О том, что он — наш земляк, есть подтверждение и в Книге Памяти Республики Крым (т. 6, стр. 67).

«Утром с наблюдательного пункта донесли, что на Караби-яйле в двухстах метрах от лесочка пасётся не то тёлка, не то бычок. Наши ребята, в том числе и Егоров, вызвались сходить за ним. Иван Яковлевич уже подходил к бычку, как вдруг из лесочка открыли по нему огонь. Это устроили засаду полицейские. Зная, что партизаны испытывают продовольственные затруднения, они пошли на провокацию…». Егоров погиб, его похоронили, а где же его могила? Ответ один: где-то на Караби.

С нагорьем сейтлерцев связывает ещё одна героическая страничка — партизанский аэродром. С этого аэродрома, начиная с весны 1942 года были эвакуированы на «большую землю» сотни раненых, больных, истощённых партизан. А начальником стартовой команды был наш земляк — секретарь райкома партии Михаил Иванович Пузакин. В своей книге «Страда партизанская» Николай Луговой 28 марта 1942 года написал: «В штабе меня ждали командиры стартовых команд Михаил Пузакин и Яков Сакович. Они приняли грузопарашюты от одного самолета ТБ-3», собрали их и доставили в лагерь». Оба были бойцами Сейтлерского отряда. «Сейчас к нам регулярно летают самолёты из Краснодара, Крымской, Керчи. Всех их необходимо принять, обслужить. Возглавлять это дело поручили комиссару Сейтлерского отряда Михаилу Ивановичу Пузакину. В его распоряжении находится специально организованная аэродромная команда», — делает запись 29 апреля 1942 года в «Дневнике партизана» Иван Генов. Но из соображений неразглашения военной тайны Генов не указывает местонахождение аэродрома. Однако после войны в воспоминаниях лётчиков оно указывается — юго-западная часть Караби, где сегодня находится Памятный знак. Аэродром несколько раз обстреливался и даже был захвачен фашистами, но его отвоевали, в том числе и бойцы Сейтлерского отряда.

С группой энтузиастов из Нижнегорья я побывал на Караби. Она ещё была покрыта снегом. У кошары мы встретили пожилого пчеловода Сергея, который показал нам на лесок, у которого находилась деревня Казанлы. Мы прошли туда, но увидели лишь несколько камней от старой кладки дома. Именно здесь, среди этих камней 29 января 1942 года прошёл ожесточенный бой между боевой группой капитана И. И. Юрьева и фашистскими карателями. Именно здесь остались лежать навеки пятеро бойцов Сейтлерского отряда — Риза Амерханов, Алексей Скавронский, Михаил Бочаров, Константин Мелешко и Виталий Матисон. О том, как они погибли, подробно рассказал начальнику второго партизанского района Ивану Генову сам командир боевой группы капитан Иван Юрьев.

«Наша группа в составе 12 человек вышла из лагеря ещё 28 января. Задание нам было такое: направиться в район Баксан – Аргин (ныне Межгорье – Балки) и получить здесь все данные о противнике. Решили остановиться в деревне Казанлы и оттуда послать разведчиков. Ночь прошла спокойно, но перед самым рассветом наблюдатель доложил о появлении на опушке леса противника со стороны деревни Куртлук (ныне Пчельники). Вскоре прибежал второй. Он сообщил, что им замечена группа фашистов со стороны деревни Баксан. Стало ясно, что кто-то сообщил о нас.

Партизаны вышли из дома и расположились возле каменной ограды с тем, чтобы отсюда встретить непрошенных гостей. Вскоре фашисты открыли огонь, а потом поднялись в рост и бросились бежать в нашу сторону. Вот тогда открыли огонь и мы. Напоровшись на организованный отпор и оставив 12 трупов, фрицы залегли. Под прикрытием пулемёта мы стали отходить к Баксанской балке (силы были неравны –авт.). На окраине деревни нас с правого фланга обстреляла вторая группа противника. Она, видимо, имела задачу отрезать нам путь к лесу. Партизаны Мандрыкин, Поляков и Базилев вышли во фланг оккупантов и открыли по ним огонь. Под прикрытием их огня мы продолжали продвигаться к лесу. При перебежках были убиты парторг группы Амерханов, бывший начальник райотдела НКВД Сейтлерского района Скавронский и боец Мелешко, ранен в ногу боец Бочаров. Отход наш замедлился. Когда дистанция между партизанами и гитлеровцами сократилась до 200 метров, они бросились в атаку, крича на ходу: «Рус, партизан, сдавайся!». Вот они уже совсем близко. Тогда Бочаров с гранатой в руке бросился в гущу боя. Раздался сильный взрыв. Осколки насмерть сразили героя, но нанесли большой урон и гитлеровцам… Преследование прекратилось». Из 12 партизан в лагерь вернулось только семь человек… По понятной причине никто из погибших партизан не был похоронен. Кто же они, четверо бойцов Сейтлерского отряда, павших на Караби? Может быть, ответ даст Книга памяти Республики Крым?

Амерханов Риза Зениевич, 1900 г.р., крымский татарин, житель с. Сейтлер, боец Сейтлерского отряда, погиб у д. Казанлы Карасубазарского (Белогорского) района.

Скавронский Алексей Николаевич, 1912 г.р., украинец, уроженец с. Лисовичи Таращанского района Киевской обл., житель с. Сейтлер, начальник разведки Сейтлерского отряда, погиб 30 января 1942 г.

Бочаров Михаил Алек., 1913 г.р., русский, боец Сейтлерского отряда, погиб 30 января 1942 г.

Мелешко Наум Иванович, житель с. Ак-Мечеть (пгт. Черноморское), партизан, погиб.

О последнем погибшем в этом бою партизане известно меньше всего, поскольку он не был сейтлерцем, а был из Черноморского района, возможно, оттуда был призван в армию и попал в лес с красноармейцами. Возможно, в этом районе живы его родственники. Ведётся поиск.

О подвиге Михаила Бочарова знает весь Крым, но в нашем районе память о нём никак не увековечена. Может быть, стоит подумать об этом?

Олег ТИМШИН, заслуженный журналист Республики Крым.

Подробности

Опубликовано: 05 ноября 2019

 

БОЕВОЕ ЯДРО СЕЙТЛЕРСКОГО ОТРЯДА — МИЛИЦИЯ

«В лесном районе, отведённом для деятельности Сейтлерского партизанского отряда, 1 ноября 1941 года собрались 71 человек, в основном работники районных организаций, в том числе почти в полном составе работники райотделов НКГБ, НКВД и милиции во главе со своими начальниками». Это строчки из письма учащимся Нижнегорской школы № 1 Михаила Ивановича Пузакина, который был в числе тех легендарных 71 сейтлерцев. Оказывается, костяком нашего отряда были силовики, но их имена долгое время оставались неизвестными многим нижнегорцам.

И всё же после внимательного анализа доступных воспоминаний участников партизанского движения удалось выяснить фамилии шестерых милиционеров и прокурора Сейтлерского района. Мало того: удалось пролить свет и на обстоятельства их гибели, подтверждённые данными из Книги Памяти Республики Крым. Не удалось лишь найти ни одного захоронения героев…

Свои первые потери Сейтлерский партизанский отряд понёс уже на шестой день пребывания в горах. Отряд вместе с тремя с половиной тысячами военных попал в окружение в районе Солнечногорского - Генеральского (Куру-Узень и Улу-Узень), по ним с двух сторон ударили фашисты из танков, миномётов и пулемётов. Там погибли не сотни, а тысячи советских солдат. И вот из этой «мясорубки» остатки Сейтлерского отряда 6 ноября 1941 года с боем прорвались обратно в горы. И в ставшей уже раритетной книге нашего земляка Ивана Генова «Дневник партизана» есть следующие строки: «В ночь на 7 ноября с боем прорвались в лес. В схватке убиты районный прокурор Магидов, старший инспектор милиции Лядюк и другие». Гибель обоих подтверждена в Книге Памяти РК. В ней также есть фамилии нескольких бойцов Сейтлерского отряда, пропавших без вести в этой трагический день.

Следующая утрата связана с именем бывшего начальника райотдела НКВД Сейтлерского района, начальника разведки отряда Скавронского. Он погиб 29 января 1942 года в бою на Караби-Яйле у деревни Казанлы, о чём также есть запись в дневниках Генова (стр.124) и сведения в Книге Памяти РК. В этот же день погиб и командир Сейтлерского отряда Ахмет Мухамедьяров. О том, что он был работником милиции, имеются сведения в «Истории городов и сёл Украинской ССР» (стр. 407).

Гордостью не только Сейтлерского отряда, но и всего второго партизанского района был разведчик и диверсант, уроженец села Ново-Чембай (ныне с. Коренное), бывший инспектор милиции Михаил Рогов. Он один из первых партизан Крыма награждён орденом Красного Знамени.

Благодаря воспоминаниям тогда ещё живой матери партизана по крупицам была восстановлена трагическая судьба инспектора милиции Дмитрия Чернова, погибшего в июле 1942 года во время «большого прочёса» крымских лесов. С большой степенью вероятности можно предположить, что он остался в заслоне для прикрытия отряда и погиб в окружении — пленных в горах не брали…

Шестую фамилию погибшего в горах работника сейтлерской милиции удалось найти благодаря подлиннику письма бывшего комиссара отряда М. И. Пузакина поселковым школьникам. В письме есть такая фраза: «Храбростью и умением выполнять боевые задания отличились партизаны… работники милиции Качанов и Рогов». Имена обоих земляков есть в Книге Памяти РК, как и фамилия погибшего прокурора района Магидова.

 

ВЫПИСКА ИЗ КНИГИ ПАМЯТИ РЕСПУБЛИКИ КРЫМ.

Список сейтлерских партизан, работников милиции, погибших в борьбе с немецко-фашистскими и румынскими захватчиками:

Качанов Павел Васильевич,1908 г.р., житель с. Сейтлер, боец Сейтлерского отряда, погиб 25 января 1942 года.

Лядюк Филипп Яковлевич, 1902 г.р., уроженец с. Лаврики Сквирского района Киевской обл., житель Сейтлерского района, боец Сейтлерского отряда, погиб 6 ноября 1941 года.

Мухамедьяров Амет (Ахмет) Фахрутдинович, 1901 г.р., татарин, уроженец с. Чебур Тобольского района Омской обл., житель с. Сейтлер, командир, начальник разведки Сейтлерского отряда, погиб 29 января 1942 г.

Рогов Михаил Степанович, 1907 г.р., русский, житель с. Сейтлер, боец 7 отряда 2 сектора, погиб в январе 1943 г. в д. Ново-Чембай (Коренное) Сейтлерского района.

Скавронский Алексей Николаевич, 1912 г.р., украинец, уроженец с. Лисовичи Таращанского района Киевской области, житель с. Сейтлер, начальник разведки Сейтлерского отряда, погиб 30 января 1942 г. 

Чернов Дмитрий Константинович, 1908 г.р., русский, уроженец Ямпольского района Каменец-Подольской обл., боец Сейтлерского отряда, пропал без вести 25 июля 1942 г.

Подробности

Опубликовано: 29 октября 2019

 

СПИСОК ПОГИБШИХ БОЙЦОВ СЕЙТЛЕРСКОГО ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА,

составленный на основании Книги Памяти Республики Крым,

а также дополнительных материалов — документов

и письменных воспоминаний партизан. В список вошли

бойцы Сейтлерского отряда, погибшие до слияния

с Зуйским отрядом (5 апреля 1942 года), а также погибшие

в составе Зуйского отряда в 1942- 1943 гг.

 

1. Амерханов Риза Зениевич, 1900 г.р., крымский татарин, житель с. Сейтлер, боец Сейтлерского отряда, погиб 30 января 1942 г. у деревни Казанлы Карасубазарского района.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр.124. «При перебежке были убиты парторг группы Амерханов…» (в ходе боя у деревни Казанлы).

 

2. Аметов Абибулла, 1907 г.р., крымский татарин, житель с. Сейтлер, помощник командира 7 отряда 2 сектора, погиб в феврале 1943 г.

Дополнительный источник: «Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов», стр. 218. «На этих дорогах были выставлены ответственные товарищи из татар: на Караби-Яйле т. Аметов из Сейтлерского отряда… Я помню только один случай, когда т. Аметов и начальник штаба Сейтлерского отряда договорились с одним человеком из Улу-Узеня о том, что он через день-два принесёт сведения о войсках фашистов…». (Из заявления А. В. Мокроусова секретарю Крымского обкома ВКП (б) Булатову о состоянии партизанского движения в Крыму). Там же смотрите «Именной указатель» на стр. 237: «Аметов – партизан Сейтлерского отряда».

Дополнительный источник: Андрей Мальгин, «Партизанское движение Крыма и татарский вопрос», стр. 168, «Аметов Абибулла (1907 – 02.1943) Секретарь Сейтлерского РК ВКП (б)… боец Сейтлерско-Зуйского отряда, 6 Красноармейского, 7 отряда 2 сектора. Награждён медалью «За боевые заслуги». На сайте «Подвиг народа» имеется фотокопия документа о награждении, в нём записано: «За время пребывания в партизанских отрядах проявил себя как сильный, выдержанный командир. В бою 24.07.1942 показал храбрость и, находясь в ядре отряда, до последней минуты наносил поражение противнику. Уничтожил в бою 24 июля 1942 года 6 гитлеровцев, за хорошие боевые качества назначен комиссаром отряда» (Ичкинского).

 

3. Базелев Семён Алекссеевич, 1919 г.р., русский, боец Зуйского отряда, погиб 2 июня 1942 г.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр.124. «Заслуживает внимания донесение о Казанлыкской операции, которая была проведена 29 января командиром группы партизан Сейтлерского отряда под командованием капитана Юрьева… Партизаны Мандрыкин, Поляков и Базелев вышли во фланг оккупантов и открыли по ним огонь».

Справка: 5 апреля 1942 года бойцы Сейтлерского отряда влились в состав Зуйского отряда в соответствии с приказом командира партизанских отрядов Крыма.

 

4. Бочаров Михаил Алексеевич, 1913 г.р., русский, боец Сейтлерского отряда, погиб 30 января 1942 г.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр.124. «Тогда Бочаров с гранатой в руке кинулся в гущу боя. Раздался сильный взрыв. Осколки насмерть сразили героя, но нанесли большой урон и гитлеровцам».

Дополнительный источник: приказ № 9 по Сейтлерскому отряду от 02.02.1942 г., список погибших бойцов (ГАРК, П-151, д.414).

 

5. Горбань Алексей Филиппович, 1911 г.р., житель г. Запорожья, боец Зуйского отряда, погиб 10 октября 1942 г.

Дополнительный источник: в рукописных дневниках И. Г. Генова (тетрадь 9) на стр. 44 имеется следующая запись: «Командир Сейтлерского отряда Верещагин на основании моего распоряжения создал диверсионную группу в составе: Каратеев Иван Иванович, Мандрыкин Василий Андреевич… Горбань Алексей Филиппович…».

Дополнительный источник: «Н. Д. Луговой, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага», стр. 213. «На железнодорожном перегоне Джанкой - Симферополь близ Биюк-Онлара (ныне п. Октябрьское) 25 июня в 10 часов утра прогремел взрыв огромной силы. Это сработала мина замедленного действия, установленная там партизанами Зуйского отряда Алексеем Горбанем, Дмитрием Гуляйветер и Андреем Большаковым. Разбиты паровоз, 19 вагонов, из строя выведено более 150 гитлеровцев. Движение прекращено на 36 часов».

В этой же книге описаны обстоятельства гибели А. Ф. Горбаня: «В ночь на 8 октября враги подкараулили группу партизан Зуйского отряда, охранявшую подступ к аэродрому со стороны Баксана и Казанлов, и в упор расстреляли её из засады. Мандрыкин, Белодед и Горбань погибли».

 

6. Егоров Иван Яковлевич, 1908 г.р., житель Сейтлерского района, политрук группы Зуйского отряда, погиб 27 мая 1942 года у деревни Улу-Узень Алуштинского района (с. Генеральское).

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр.213. «В конце октября прошлого года (1941) в лес пришёл агроном-садовод Иван Яковлевич Егоров. Ему только недавно исполнилось 32 года. Среди партизан он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны: хороший товарищ, прекрасный воин и отличный проводник-связист. Он выполнил немало весьма важных и ответственных поручений штаба района. И вот сегодня Ивана Яковлевича не стало».

«Невольно обратил внимание на Ивана Яковлевича Егорова – бывшего агронома совхоза «Чотты» (стр.189). Справка: совхоз «Чотты» до войны располагался в одноименном селении Сейтлерского района, ныне село Жемчужина Нижнегорского района.

Дополнительный источник: Н. Д. Луговой, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага», стр. 154. «Другая группа этого же отряда (Сейтлерского – ред.), которой командует И. И. Юрьев и И. Я. Егоров заминировала автомагистраль Алушта - Судак западнее Семидворья. На одной из мин подорвалась повозка с полицаями, две мины ещё не сработали».

 

7. Каратеев Иван Иванович, 1917 г., житель Тульского района Краснодарского края, заместитель политрука, командир группы 6 Красноармейского отряда, погиб 27 июля 1942 г.

Дополнительный источник: в рукописных дневниках И. Г. Генова (тетрадь 9) имеется следующая запись на стр. 44: «Командир Сейтлерского отряда Верещагин на основании моего распоряжения создал диверсионную группу в составе: Каратеев Иван Иванович, Мандрыкин Василий Андреевич… Горбань Алексей Филиппович…».

Дополнительный источник: приказ № 7 по Сейтлерскому отряду о зачислению прибывших… (ГАРК,П-151, д. 414).

 

8. Качанов Павел Васильевич, 1908 г.р., русский, боец Сейтлерского отряда, погиб 25 января 1942 г.

Дополнительный источник: письмо бывшего комиссара Сейтлерского партизанского отряда М. И. Пузакина поселковым школьникам от 25 апреля 1975 года. «Храбростью и умением, выполняя боевые задания, отличились… работники милиции Качанов и Рогов».

 

9. Кострубей Нина Петровна, 1920 г.р., украинка, уроженка г. Одессы, врач Зуйского отряда, сожжена фашистами 24 июля 1942 г.

Дополнительный источник: список бойцов Сейтлерского отряда, принявших клятву (ГАРК, П-151, д.414).

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 78. «Во второй половине дня зашёл в санитарную землянку Сейтлерского отряда, где лежат раненые и обмороженные. Познакомился с молодым врачом Ниной Петровной Кострубей».

«На рассвете 25 июля (1942 г.) противнику удалось просочиться в район санпалатки. Наши товарища отбивались до последнего патрона. В бою трагически погибли всеми уважаемый врач Нина Петровна Кострубей…» (стр. 240).

 

10. Лядюк Филипп Яковлевич, 1902 г.р., уроженец с. Лаврики Сквирского района Киевской области, житель Сейтлерского района, боец Сейтлерского отряда, погиб 6 ноября 1941 г.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 42. «В схватке погибли районный прокурор Магидов, старший инспектор милиции Лядюк и другие».

 

11. Магидов Моисей Яковлевич, 1914 г.р., еврей, уроженец и житель Сейтлерского района, боец Сейтлерского отряда, погиб 31 марта 1942 г.

Справка: в дате гибели М. Я. Магидова в Книге Памяти допущена ошибка. Как сообщал в донесении И. Г. Генову комиссар Сейтлерского отряда М. И. Пузакин 12 ноября 1941 года: «В ночь на 7 ноября с боем прорвались в лес. В схватке погибли районный прокурор Магидов, старший инспектор милиции Лядюк и другие» (И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 42).

 

12. Мандрыкин Василий Андреевич, 1911 г.р., русский, житель г. Феодосии, боец Зуйского отряда, пропал без вести 10 октября 1942 г.

В рукописных дневниках И. Г. Генова (тетрадь 9) имеется следующая запись на стр. 44: «Командир Сейтлерского отряда Верещагин на основании моего распоряжения создал диверсионную группу в составе: Каратеев Иван Иванович, Мандрыкин Василий Андреевич…Горбань Алексей Филиппович…».

Сведения о гибели В. А. Мандрыкина находим в книге Н. Д. Лугового «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага». На стр. 363 есть такие строки: «В ночь на 8 октября (1942 г.) враги подкараулили группу партизан Зуйского отряда, охранявшую подступ к аэродрому со стороны Баксана и Казанлов, и в упор расстреляли её из засады. Мандрыкин, Белодед и Горбань погибли…». Продолжение рассказа об их гибели находится на стр. 365 этой же книги воспоминаний.

 

13. Матисон Виталий Георгиевич, 1898 г.р., боец Сейтлерского отряда, умер 30 января 1942 г.

Справка: 29 января группа бойцов Сейтлерского отряда в количестве 12 человек вела бой у деревни Казанлы на Караби-Яйле, где погибли и были ранены несколько бойцов отряда.

Дополнительный источник: приказ № 9 от 02.02.1942 г. по Сейтлерскому отряду, список погибших бойцов (ГАРК, П-151, д. 414).

 

14. Мелешко Константин Дмитриевич, 1922 г.р. боец Сейтлерского отряда, погиб в бою у д. Казанлы 30 января 1942 г.

Дополнительный источник: в донесении командира группы разведчиков Сейтлерского отряда И. И. Юрьева о бое у деревни Казанлы есть фамилия погибшего бойца — Мелешко, без имени и отчества. В приказе № 9 от 02.02.1942 г. по Сейтлерскому отряду (ГАРК, П-151, д. 414) имеется его имя и отчество — Константин Дмитриевич Мелешко.

 

15. Мухамедьяров Амет (Ахмед) Фахрутдинович, 1901 г.р., уроженец с. Чебур Тобольского района Омской области, житель с. Сейтлер, командир, начальник разведки Сейтлерского отряда, погиб 29 января 1942 г.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 61. «Командиром Сейтлерского отряда назначен Мухомедьяров…» (запись в дневнике от 3 декабря 1941 г.).

Дополнительный источник: «История городов и сёл Украинской ССР», стр. 407. «Командиром отряда стал работник милиции коммунист А. Ф. Мухамедьяров… После гибели Мухамедьярова…» и т.д.

 

16. Ницын Василий Пантелеевич, 1910 г.р., русский, уроженец и житель с. Сейтлер, боец Сейтлерского отряда, погиб в июле 1942 г.

Справка: по сведениям старожилов села Митрофановка и родственников погибшего В. П .Ницын до войны работал в райкоме партии инструктором.

 

17. Поляков Виталий Федорович,1919 г.р., русский, погиб 27 августа 1942 г.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 73. «Вчера целый день добирался до лагеря Сейтлерского отряда. Вечером знакомились с партизанами… Меня познакомили с партизаном-поэтом Виталием Фёдоровичем Поляковым…». Там же на стр. 125: «Уже ночью нас, совершенно обессиленных, подобрала высланная из лагеря разведка. Мандрыкин и его товарищи явились на другой день и привели раненого партизана-поэта Виталия Фёдоровича Полякова» (после боя у д. Казанлы, проведённого группой И. И. Юрьева Сейтлерского отряда).

Дополнительный источник: Н. Д. Луговой, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага», стр. 255. «…Я посчитал представленных к наградам, а затем решил и поимённо записать. Их — тридцать семь человек… К Ордену «Красной Звезды»: …Поляков Виталий Фёдорович…».

В этой же книге на стр. 300 читаем: «29 августа. Командир отрядов 2 района И. Г. Кураков прислал донесение о неудаче группы партизан Зуйского отряда, численностью в 20 человек, оставленная Щетининым и Бединым на южном побережье проследить за действиями противника после первой стычки, — оказалась окружённой и разбитой. Погибли многие. В их числе Александр Фёдоров, Петя Савченко, Бойченко (все артиллеристы), убит Виталий Поляков (коммунист, партизанский поэт), не вернулись другие ребята. Пробились в лагерь пока лишь двое: Василий Мандрыкин и Сеня Курсеитов (тяжело раненный)». Продолжение – на стр. 308.

Дополнительный источник: статья жены капитана И. И. Юрьева, командира группы Сейтлерского партизанского отряда, в газете «Крымская правда», в которой она утверждает, что В. Ф. Поляков, по рассказам мужа, погиб, прикрывая отход партизанского отряда. Имеется оригинал статьи в Изобильненском музее, копия — в редакции газеты «Нижнегорье».

 

18. Помазан Павел Петрович, 1913 г.р., русский, уроженец деревни Крымская Роза, боец Сейтлерского, Зуйского отрядов, пропал без вести 24 августа 1942 года.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 174. «Очень удачную диверсию осуществила группа Сейтлерского отряда под командованием начальника штаба отряда Порфирия Андреевича Колесникова в составе Яши Саковича, Павла Помазана и Михаила Рогова».

Дополнительный источник: письмо поселковым школьникам от 25 апреля 1975 года комиссара Сейтлерского отряда М. И. Пузакина: «Храбростью и умением выполнять боевые задания отличились партизаны нашего отряда, нижнегорцы: т. Ханин Николай Андреевич — агроном совхоза «Чотты», также агроном совхоза «Чотты» Егоров Иван Яковлевич, садовод Помазан…».

Дополнительный источник: Н. Луговой, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага», стр.155. «28 апреля 1942 г. Вчера группа Павла Помазана понесла противотанковые мины на автомагистраль Симферополь - Феодосия (в районе Карасубазара)…».

 

19. Рогов Михаил Степанович, 1907 года рождения, русский, житель с. Сейтлер, боец 7 отряда 2 сектора, погиб в январе 1943 года в д. Ново-Чембай (Коренное) Сейтлерского района.

Дополнительный источник: Н. Д. Луговой, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага», стр. 138. «Начальник штаба Сейтлерского отряда с бойцами Яковом Саковичем, Павлом Помазаном и Михаилом Роговым на шоссе Алушта - Судак взорвали мост, чем прервали движение на двое суток» (2 апреля 1942 г.). Также в этой книге есть рассказ о подрыве эшелона (на стр .426).

Дополнительные источники: «Дневник партизана» И. Г. Генова, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага» Н. Д. Лугового. М. Рогов в составе диверсионной группы Петра Лещенко подорвал вражеский эшелон с техникой и боеприпасами 18 ноября 1942 г.

Справка: 24 ноября 1942 года награждён Орденом «Красного Знамени». Сайт «Подвиг народа».

 

20. Скавронский Алексей Николаевич, 1912 г.р., украинец, уроженец с. Лисовичи Таращанского района Киевской области, житель с. Сейтлер, начальник разведки Сейтлерского отряда, погиб 30 января 1942 г.

Дополнительный источник: «Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны. Сборник документов и материалов» 2006 г. стр. 253. «Скавронский Алексей Николаевич (1912 – 30.01.1942), начальник Сейтлерского райотдела НКВД, начальник разведки Сейтлерского отряда, погиб». Погиб в бою у деревни Казанлы на Караби-Яйле (стр. 124 «Дневника партизана» И. Г. Генова).

 

21. Скороходов Петр Фёдорович, 1912 г.р., уроженец и житель с. Сейтлер, боец Зуйского отряда, погиб 24 июля 1942 г. на высоте 1025,2.

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 238. «В полдень румыны предприняли атаку против Зуйского отряда. Им удалось окружить высоту, которую обороняла группа Саковича… В бою были убиты политрук группы Вороненко, бойцы Скороходов…».

Дополнительный источник: Н. Д. Луговой, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага», стр. 214. «1 июля (1942 г.) Никита Никитович (Бараненко) давал слово: «Пройду! Пролезу!..». Он сам сформировал и до автоматизма натренировал группу. Это были опытные и решительные ребята: комсомолец Яков Сакович… Александр Святченко, тоже комсомолец, коммунист Георгий Пятков, ещё один комсомолец Иван Яченко, беспартийный большевик Пётр Скороходов». Далее в книге рассказ о диверсионной операции.

Дополнительный источник: письмо комиссара Сейтлерского отряда М. И. Пузакина поселковым школьникам от 25 апреля 1975 года. «Храбростью и умением, выполняя боевые задания, отличились партизаны нашего отряда, нижнегорцы… бывший шофёр райисполкома т. Скороходов Пётр и многие другие».

 

22. Ханин Николай Васильевич, 1913 г.р., русский, житель Сейтлерского района, боец Зуйского отряда, погиб в 1942 г.

Дополнительный источник: Н. Д. Луговой, «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага», стр. 198. «Обстоятельный разговор об этом состоялся у нас с Дьяченко Иваном Сергеевичем и Ханиным Николаем Александровичем. Уроженцы степного Крыма (Сейтлерского района – ред.) они хорошо знают не только местность, но и людей знают до тонкостей» (1 июня 1942 г.).

Дополнительный источник: И. Г. Генов, «Дневник партизана», стр. 263. «Настроение у нас паршивое. Совершено новое предательство. На этот раз жертвой его стал ещё один наш друг и боевой товарищ Николай Андреевич Ханин… Ханин уже раз десять ходил с нашим поручением в Сейтлерский район и благополучно возвращался оттуда. В последний раз Николай Андреевич ушёл из леса 14 сентября (1942 г.)». Далее в книге описаны обстоятельства гибели Н. А. Ханина.

 

23. Чернов Дмитрий Константинович, 1908 г., русский, уроженец Ямпольского района Каменец-Подольской области, боец Сейтлерского отряда, пропал без вести 25 июля 1942 г.

Дополнительный источник: список бойцов Сейтлерского отряда, принявших клятву (Госархив РК, П-151, д. 414).

Дополнительный источник: «Извещение. Дано Черновой Софье Григорьевне, проживающей в селе Ново-Царицыно. Ваш муж, рядовой партизан Чернов Дмитрий Константинович, 1908 года рождения, погиб в бою за нашу социалистическую Родину 25 июля 1942 г. Райвоенком, капитан /подпись, печать военкомата на подписи/ 24 мая 1946 года.» Копия хранится в редакции газеты «Нижнегорье», оригинал — у дочери Д. К. Чернова в с. Заречье Нижнегорского района.

 

Дополнительный список бойцов Сейтлерского партизанского отряда, красноармейцев, погибших после перехода в Зуйский отряд в 1942 году, созданный на основании документов, хранящихся в Государственном архиве Республики Крым (П-151, оп. 1, д. 414), и Книги Памяти Республики Крым

24. Алексеенко Александр Федорович, 1920 г.р., украинец, житель с. Викторовка Киевской обл., боец Зуйского отряда, погиб 21 июля 1942 г.

25. Боев Тимофей Фомич, 1920 г.р., русский, житель с.Боевое Орловской области, боец, погиб 24 июля 1942 г.

26. Бондаренко Николай Васильевич, 1907 г.р., житель г. Киева, политрук группы Зуйского отряда, пропал без вести 24 июля 1942 г.

27. Гринько Мефодий Павлович, 1902 г.р., украинец, житель г. Феодосия, боец Сейтлерского, Зуйского отрядов, пропал без вести 24 июля 1942 г.

28. Захаров Алексей Михайлович, 1918 г.р., русский, уроженец д. Сухой ручей, Калининская область, боец Зуйского отряда, погиб 24 июля 1942 г. на горе Тырке

Дополнительный источник: приказ № 7 от 26.12.1941 года по Сейтлерскому отряду: «…зачислить …прибывших из Биюк-Онларского отряда …29. Захаров А. М.

29. Калугин Михаил Иванович, 1923 г.р., русский, житель с. Контугай Зуйского района, боец 7 отряда 2 сектора, умер от ран в январе 1943 г.

30. Красников Василий Иванович, 1921 г.р., русский, уроженец д. Красновка, Курской обл, боец Зуйского отряда, погиб 27 июля 1942 г.

Дополнительный источник: приказ № 7 от 26.12.1941 по Сейтлерскому отряду.

31. Майоров Иван Иванович, 1914 г.р., русский, уроженец и житель г. Феодосии, боец Зуйского отряда, погиб 10 сентября 1942 г. (24 июля 1942 г. на высоте 1025 – уточнение).

32. Малахов Иван Григорьевич, 1907 г.р., русский, уроженец д. Болотцы Краснинского района Орловской обл., командир группы Зуйского отряда, погиб 27 июля 1942 г. на высоте 1025, 2, похоронен там же.

33. Орлов Алексей Афанасьевич, 1908 г.р., житель смт. Крымской Краснодарского края, политрук, комиссар Биюк-Онларского отряда, погиб 24 июля 1942 г. на высоте 1025,2.

34. Павлюков Михаил Спиридонович, 1907 г.р., русский, уроженец и житель д. Павловка, Свердловского района Луганской обл., боец Зуйского отряда, погиб 24 июля 1942 г.

35. Плотников Анатолий Михайлович, 1902 г.р., политрук группы 6 Красноармейского отряда, погиб 27 июля 1942 г.

36. Романов Павел Александрович, 1910 г.р., русский, житель г. Москвы, боец Зуйского отряда, умер от ран 4 августа 1942 г.

37. Савченко Пётр Васильевич, 1919 г.р., русский, уроженец и житель г. Краснодара, зам. Командира. Погиб 24 июля 1942 г. на высоте 1025,2.

38. Соколов Николай Егорович, 1912 г.р., русский, житель г. Москва, боец 7 отряда 2 сектора, умер в горах в январе 1943 г.

Подробности

Опубликовано: 29 октября 2019

 

ОНИ СРАЖАЛИСЬ В КРЫМСКИХ ГОРАХ

 

Если Сейтлерский партизанский отряд, потерявший в первые дни боёв в Крымских горах 75 процентов личного состава, не стал явным лидером во всём партизанском движении, то отдельные сейтлерцы внесли в него значительный вклад. С гордостью вспомним их боевые подвиги!

Генов Иван Гаврилович, уроженец села Ново-Царицыно (ныне Садовое), с осени 1941 по ноябрь 1942 года возглавлял один из пяти партизанских районов — второй. По мнению ведущих исследователей партизанского движения это был самый боевой и результативный район, отряды которого, начиная с 3 ноября 1941 года вели беспощадную борьбу с фашистами. В октябре 1942 года И. Г. Генов награждён Орденом «Красного Знамени». В 1944 году, несмотря на боевые заслуги, как и все болгары, депортирован из Крыма по национальному признаку. После войны опубликовал книгу «Дневник партизана» — одну из самых правдивых книг о войне. В селе Садовом, в местной школе, стараниями учителя-краеведа М. Е. Суднева создан и функционирует музей Ивана Генова.

Дьяченко Иван Сергеевич, уроженец села Бешарань (Семенное), с 1938 по 1941 год работал председателем Сейтлерского райисполкома. С ноября 1941 по июнь 1942 года, командир группы, начальник боепитания Сейтлерского отряда. В июне 1942 года послан в глубокий тыл врага в Сейтлерский и Ичкинский районы руководителем подпольной организации под кличкой Владимир. Очень кратко и точно охарактеризовал его работу в тылу комиссар Зуйского отряда, автор книги «Страда партизанская» Николай Луговой: «И. С. Дьяченко удалось благополучно осесть на постоянную подпольную работу в районе, заручиться поддержкой большого круга патриотов, создать 12 групп подпольщиков, охватить их влиянием сорок сёл, потом и создать подпольный райком партии». За партизанскую и подпольную деятельность награждён орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1 степени. Его именем названа улица в пгт. Нижнегорский.

Гаркавенко Гергий Павлович, житель Сейтлера, прославленный связной второго партизанского района, одним из первых крымских партизан награждён Орденом «Красного знамени». В чём состоит его подвиг? Об этом рассказал в книге «Дневник партизана» Иван Генов: «8 декабря 1941 года. Радостная весть облетела все отряды (второго района – авт.): пришёл Георгий Павлович Гаркавенко — один из наших посланцев в Центральный штаб. Гаркавенко был послан ещё 17 ноября. До Зуйского отряда Георгию Павловичу пришлось добираться по грозной и суровой Караби-Яйле. Луговой выделил проводником Николая Чебышева. Вместе с ним, испытав немало трудностей, благополучно дошли до горы Чёрной, где в это Время находился штаб Мокроусова. Двадцать дней потребовалось на то, чтобы установить связь с Центральным штабом. И вернулся только один из тринадцати посланных…».

Как всегда, Генов пишет очень коротко, но ёмко. Для тех, кто плохо представляет тот путь по колено в снегу, который проделал связной-сейтлерец Гаркавенко, я поясню: он прошёл почти все Крымские горы по хребтам и четырём яйлам от Белогорья (Верхний Кокасан) до Заповедника (район Чатыр-Дага). Это около ста километров. Причём, рискуя каждую минуту попасть под огонь вражеских застав, ночуя в горах на снегу, питаясь, чем придётся. 20 дней он шёл, выбиваясь из последних сил, но не свернул с пути. Попробуйте летом, в мирных условиях повторить его путь! Но такие тяжёлые переходы в условиях холодов и полуголода сказались на здоровье Георгия Гаркавенко. 20 июня 1942 года Иван Генов делает запись в дневнике: «Ночью мы проводили гостей (самолёт – авт.) и вместе с ними тяжело заболевших Павла Кузьменко и Юру Гаркавенко. У Павлика врачи признали водянку, у Юры отказали ноги. Если они благополучно долетят, врачи их спасут». Долетели! После войны Г. П. Гаркавенко помог не одной семье своих боевых товарищей, которые не вернулись с огненных гор.

Пузакин Михаил Иванович, секретарь Сейтлерского РК ВКП (б), комиссар Сейтлерского отряда. Но в историю партизанского движения он вошёл как начальник горных аэродромных площадок — своеобразной Дороги жизни. В «Дневнике партизана» то и дело появляются подобные записи: «Сегодня ночью начальник партизанского «аэропорта» Пузакин принял шесть самолетов У-2». С Большой земли в горы поступало продовольствие, оружие, медикаменты, взрывчатка, а на Кубань переправляли раненых и больных, женщин и детей. Михаил Иванович и охрана аэродромов спасли сотни человеческих жизней в прямом смысле слова: в начале войны в горы поднялось более 3 тысяч человек, а к февралю 1943 года — осталось 260 партизан. Нередко самолёты взлетали под огнём фашистов и за аэродромы приходилось сражаться. Их неоднократно бомбили и обстреливали из пушек и миномётов. В одном из боёв Михаил Иванович получил тяжёлое ранение и был эвакуирован на Большую землю. Высоко в горах в честь партизанского аэродрома после войны установили макет самолёта, нацеленный в небо. Это аэродром нашего земляка — сейтлерца Пузакина.

О некоторых наших земляках есть воспоминания в книгах партизанских командиров, изданных после войны. К примеру, в «Дневнике партизана» И. Генова есть рассказ как погиб боец Сейтлерского отряда Иван Егоров «31 мая 1942 г. в конце октября 1941 года в лес пришёл агроном-садовод Иван Яковлевич Егоров. Ему недавно исполнилось 32 года. Среди партизан он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны: хороший воин, прекрасный товарищ и отличный проводник-связист. Он выполнил немало весьма важных и ответственных поручений штаба района. И вот сегодня Ивана Яковлевича не стало. Утром с наблюдательного пункта донесли, что на Караби-Яйле в двухстах метрах от лесочка пасётся не то тёлка, не то бычок. Наши ребята, в том числе и Егоров, вызвались сходить за ним. Иван Яковлевич уже подходил к бычку, как вдруг из лесочка по нему открыли ураганный огонь. Это устроили засаду полицаи. Зная, что партизаны испытывают продовольственные затруднения, они пошли на провокацию. На похоронах товарища партизаны поклялись, что этого вероломства они никогда не забудут…».

А то, что Генов назвал «продовольственными затруднениями», был самый настоящий голод: в горах зимой и весной 1942 года умерло от истощения около 400 партизан… В нашем районе в селе Сливянка живёт невестка партизана Надежда Сергеевна Гречко, которая бережно хранит бесценный документ. В нём написано, что её свёкр, Гречко Михаил Иванович, боец Ичкино-Колайского отряда, погиб на боевом посту… от истощения. Да, это суровая и горькая правда о крымских партизанах. Нам никак нельзя забыть, какой ценой заплатили сейтлерцы за Победу, в том числе наши партизаны и подпольщики.

 

Имена уроженцев и жителей Нижнегорского района,

которые сражались и погибли в других отрядах:

Аметов Абибулла, секретарь Сейтлерского райкома ВКП (б), комиссар Ичкинского отряда, помощник командира 7 отряда, погиб в феврале 1943 г.

Гречко Михаил Федорович, боец Ичкино-Колайского отряда, умер 24 августа 1942 г. на боевом посту.

Гусев Яков Иванович, житель д. Дорте (Заречье), боец 9 отряда 3 бригады, погиб 12 декабря 1943г.

Иванов Иван Зосимович, боец 9 отряда 3 бригады, погиб 7 декабря 1943 г.

Караджиев Анатолий Николаевич, учитель из с. Сарон (Тарасовка), боец Ичкино-Колайского отряда, погиб 14 мая 1942 г.

Косенко Владимир Николаевич, боец 2 отряда 1 бригады, погиб 10 ноября 1943 г.

Кузякин Егор Павлович, председатель Акимовского сельсовета, разведчик, погиб 14 марта 1943г.

Младёнов Василий Фёдорович, уроженец с. Ново-Царицыно (Садовое), погиб 11 июня 1942 г.

Письменный Аркадий Иванович, уроженец с. Ново-Царицыно (Садовое), боец 4 отряда 2 бригады, погиб 31 марта 1944 г.

Пузин Иосиф Егорович, уроженец с. Ново-Царицыно, боец 1 Симферопольского отряда, умер 20 августа 1942 г.

Степанова Мария Васильевна, разведчица-партизанка, расстреляна фашистами в январе 1944 г.

Суслов Григорий Васильевич, уроженец с. Сарон (Тарасовка), командир группы 1 отряда 2 бригады Восточного соединения, погиб 13 апреля 1944 г.

Подробности

Опубликовано: 28 октября 2019

 

ПОДВИГ И ТРАГЕДИЯ СЕЙТЛЕРСКОГО ПАРТИЗАНСКОГО ОТРЯДА

 

Выход в Крымские горы

31 октября 1941 года из райцентра Сейтлер в направлении Белогорска начала движение конно-пешая колонна вооружённых людей. Это был Сейтлерский партизанский отряд, в котором не было ни одного профессионального военного. Среди них было даже несколько женщин с винтовками на плече. Вот осталась позади горящая нефтебаза и дымящийся элеватор. Дойдя до возвышенности, где сегодня находится водонапорная башня Нижнегорского консервного завода, отряд остановился. Будущие партизаны оглянулись на родной поселок и видели его, как оказалось для многих из них, в последний раз. К вечеру они начали подъём в горы. Кем были эти люди, сколько их было, куда шли?

Ответ на эти вопросы отчасти содержатся в письме нижнегорским школьникам бывшего комиссара отряда Михаила Ивановича Пузакина: «В лесном районе, отведённом для деятельности Сейтлерского партизанского отряда, 1 ноября 1941 года собрались 70 человек, в основном работники районных организаций, НКГБ, НКВД и милиции во главе со своими начальниками». Также в составе отряда были присоединившиеся по дороге на Карасу-Базар садоводы совхоза «Чотты» (ныне с. Жемчужина) и жители Ново-Царицыно (ныне с. Садовое). «Лесным районом» М. И. Пузакин называет перелески Караби-Яйлы в районе метеостанции, которая там же находится и сегодня. На эту метеостанцию уже с середины октября, когда возникла угроза оккупации Крыма, начали на подводах завозить продовольствие и сгонять овец для партизанского отряда. И продовольствия завезено было довольно много: 50 тонн пшеницы, 15 тонн муки, 4 тонны картофеля, 3 тонны сала, 2,5 тонны круп, солёная рыба, брынза, тонна сахара и даже 100 литров спирта.

Такое обилие продуктов и спирта, чистое небо над головой — показалось членам сейтлерской хозяйственной команды, что они попали в рай. Об этом написал в своём дневнике наш земляк, уроженец Ново-Царицыно (ныне с. Садовое), он же — начальник второго партизанского района Иван Гаврилович Генов. Он лично следил, как идёт закладка продовольственных баз, потому что, воевавший в Крымских горах с белогвардейцами ещё в годы гражданской войны, он знал, что такое харч для партизана в мороз и дожди. И вот какой нелестный отзыв он оставил для потомков о своих земляках: «Из Карасу-Базара (Белогорска) мы поехали в Баксан (Межгорье), оттуда на Караби-Яйлу. На метеостанции застали группу во главе с Пшеничным (начальником штаба Сейтлерского отряда). Все они, кроме пьянства, ничем больше не занимаются. До сих пор ни одна база не заложена…». Столь резкая, но правдивая оценка «работы» хозяйственной группы оказалась пророческой: в первые же дни ноября, когда немцы и румыны оказались на Караби-Яйле, эти продукты, а также отара овец оказались у противника. И это дорого обошлось отряду: провиант пришлось впоследствии «занимать» и зуйчан, которые не потеряли ни одной базы. Но, к чести сейтлерцев, к своему вооружению они отнеслись более чем серьезно: кроме «штатных» винтовок и автоматов они «позаимствовали» у отступавших подразделений красноармейцев 5 пулемётов и 20 тысяч патронов. Значит, сейтлерцы всерьёз готовились сражаться!

Но уже на начальном этапе формирования отряда произошла какая-то несостыковка, о которой прямо пишет М. И. Пузакин: «В отряд прибыли не все намечавшиеся товарищи, часть из них состояли в истребительном батальоне, они отступили вместе с батальоном на Феодосию и в отряд не попали». Это очень важная деталь, особенно для тех нижнегорцев, которые восстанавливают истории своих семей. К сожалению, список бойцов истребительного батальона не сохранился, а список принявших присягу сейтлерских партизан — удалось найти в Госархиве Республики Крым.

Командиром отряда был назначен коммунист Георгий Лазаревич Евстафьев, о трагической судьбе которого мы расскажем чуть позже. Известно, что он был директором совхоза «Тамак», что в октябре 1941 года вместе с 48 сейтлерцами готовил базу для отряда на Караби-Яйле. Но в реально боевой обстановке он командовал отрядом всего лишь 6 дней — с 1 по 7 ноября 1942 года. О первых шести днях, можно сказать, роковых для отряда, подробно написано в отчёте комиссара отряда М. И. Пузакина, хранящемся в Госархиве Республики Крым. 1 ноября отряд собрался воедино на метеостанции, где и заночевал. Это была последняя «спокойная» ночёвка в горах. Уже второго ноября организована переброска отряда с обозом с метеостанции (перевалочной базы) на основную — в районе урочища Карагач, где были заблаговременно вырыты землянки. Здесь ночёвка была уже тревожной, потому что по руслам рек Бурульча и Суат уже с боями отступали пограничники, их преследовали по пятам немцы и румыны. И 3 ноября вместе с пограничниками сейтлерцы отошли на высшую точку Караби-Яйлы — гору Кара-Тау. Кстати, с этой горы в хороший бинокль можно было видеть горящую сейтлерскую нефтебазу и элеватор.

4 ноября на дороге Баксан (Межгорье) - Улу-Узень (Генеральское) появились моторизованные отряды противника. Дорогу им преградил 297 пограничный полк под командованием майора Панарьина. Об этом бое есть воспоминания его участников, а впоследствии на горе Кара-Тау и у её подножия установлены обелиски погибшим пограничникам. Участвовал ли в этом бою Сейтлерский отряд? В отчёте М. И. Пузакина (1941 г.) есть такая фраза: «Дойдя до метеостанции, противник обстрелял миномётным огнём находящуюся там группу отряда в 12 человек, которые отошли в сторону горы Кара-Тау. Примерно к часу дня противник открыл огонь по лесу горы Кара-Тау из миномётов и орудий». К счастью, огонь был не прицельный — никто из партизан не погиб.

Уже в более поздних воспоминаниях (1975 г.) тот же М. М. Пузакин пишет: «Не успели партизаны освоиться на новом месте, как вынуждены были вместе с подразделением пограничников… вступить в первый бой с немецкими войсками…После дневного боя, в течение которого мы удерживали противника на подступах к лесу, с наступлением темноты пограничники решили отойти за перевал, и мы последовали за ними». Почему же комиссар не упомянул об этом совместном бое в донесении 1941 года? Может быть, потому, что не было потерь со стороны партизан, а главной боевой силой были пограничники, которые понесли потери? Или эта перестрелка и артобстрел показались тогда Пузакину незначительным эпизодом по сравнению с тем, что произошло в следующие три дня?

А может быть потому, что 2 ноября начальник второго партизанского района (в который входил Сейтлерский отряд) Иван Генов разослал по отрядам связных со строгим приказом: «В бой с главными силами врага не вступать, отвести отряды поглубже в лес, залечь и зорко наблюдать за движением колонн». Приказ, на первый взгляд, может показаться странным: почему не бить врага, если есть оружие и выгодная позиция? Но Генов понимал, что партизанские отряды состояли в основном из гражданских лиц, многие из которых ранее не держали в руках ни винтовки, ни гранаты. У них не было ни миномётов, ни пушек, ни бронетранспортёров, не говоря о боевой авиации. Одной роты мотопехоты было достаточно, чтобы уничтожить за считанные минуты отряд, состоящий из сотни партизан (часть которых была небоеспособной). Задачей партизан было не противостояние миллионной армии Манштейна, а война с ней на коммуникациях: подрыв мостов, диверсии на железных и автомобильных дорогах, нарушение линий связи, отвлечение на себя живой силы с фронта и внезапные налёты на мелкие группы противника.

Возможно, поэтому, тогда на Кара-Тау, 4 ноября 1941 года, боясь оказаться в полном одиночестве и окружении, командование Сейтлерского отряда принимает решение временно отступить к побережью Чёрного моря. Было это нарушение приказа или разумный в данной ситуации манёвр? Наверное, то и другое вместе. По-существу, отряд покинул партизанский район. Но в то же время, если бы отряд остался на почти безлесной вершине Кара-Тау — его бы окружили и унижтожили в течение одного-двух дней.

Характерен один эпизод, описанный И. Геновым в «Дневнике партизана»: «Сегодня (2 ноября 1941 г. – авт.) мимо нас группами и в одиночку идут солдаты, уставшие, небритые, голодные и озлобленные. Каждый из них думает лишь об одном: скорей бы добраться до Севастополя…Командир с тремя кубиками на петлицах остановил свою колонну и подошёл к нам. «Оставайтесь с нами, — предложил я. — Батальон мы реорганизуем, создадим партизанский отряд…». Старший лейтенант даже руками замахал…Уходя со своим отрядом, он с грустью посмотрел на нас, как на обречённых» (стр. 29). Этот офицер был из 184 дивизии пограничников, которая четыре дня в одиночестве обороняла подходы к Крымским горам, понесла большие потери, отражая атаки моторизованных сил противника, в том числе и танков. Он видел, какая силища ворвалась в Крым. Целая армия, которую не смогли остановить несколько десятков тысяч красноармейцев. А тут горстка партизан…

Обречённые? Наверное, старший лейтенант был прав. Крымские партизаны были обречены, обречены — на подвиг. В том числе и сейтлерцы. Из 71 бойца отряда домой в апреле 1944 года вернулось только…семеро. А из четырёх тысяч поднявшихся в горы крымчан через год в лесу осталось не более 400 боеспособных партизан. Список погибших и пропавших без вести в Крымских горах народных мстителей занял весь 6-й том Книги памяти Республики Крым — 3483 человека. Удалось ли, спустя 75 лет, восстановить имена погибших сейтлерских партизан? Да, удалось! И не только имена: обстоятельства гибели почти каждого бойца отряда.

Первоначального списка бойцов отряда, как оказалось в ходе поисковой работы, не существует даже в Государственном архиве Республики Крым. Но в результате изучения Книги памяти Республики Крым, печатных воспоминаний участников партизанского движения в Крыму, документов, хранящихся в Госархиве, всё же удалось найти фамилии большинства сейтлерцев, поднявшихся в крымские горы в ноябре 1941 года. Но дело в том, что в этом списке — 21 человек — пропавшие без вести 6 ноября 1941 года. В том числе и первый командир отряда — Георгий Евстафьев. Некоторые исследователи партизанского движения в Крыму даже склонны считать их дезертирами на основании того, что в начале ноября отряд покинул Крымские горы и отошёл в приморское село Куру-Узень (Солнечногорское) вместе с отступающими войсками без приказа. Такое суждение берёт своё начало от оперативного работника особого отдела НКВД И. З. Харченко, который в своей докладной записке в Нарком внутренних дел сухо констатировал факт: «Сейтлерский отряд (комиссар Пузакин) в присутствии начальника райотдела НКВД Скавронского 4-5 ноября с одним пограничным полком полным составом, оставив свои базы, начал отступать через Улу-Узень (Генеральское) на Севастополь. При этом растерял 75 процентов личного состава, потерял все базы, а 10-11 ноября «возвратились» партизанить». И ни слова о трагедии, которая произошла в эти дни на южных склонах Крымских гор.

Так что же на самом деле произошло 5 и 6 ноября 1941 года невдалеке от знаменитого водопада Джур-Джур в Хапхальском ущелье?

 

Боевое крещение в огненном котле

В октябре-ноябре 1941 года Крым был завоёван в результате стремительных ударов немецко-румынских войск в направлении Керчи, Феодосии - Судака, Симферополя - Алушты и Евпатории -Бахчисарая. Неприступной крепостью для фашистов оставался Севастополь. И те войска Красной армии, которые отходили с Перекопа на Карасу-Базар (Белогорск), после захвата Феодосии повернули на Севастополь и двинулись к нему по побережью Чёрного моря. В результате стратегического просчёта нашего командования не удалось удержать ни Судак, ни Алушту. Несколько тысяч красноармейцев оказались в котле между этими городами, а если быть точным — в Хапхальской долине близ селения Куру-Узень (Солнечногорское). В окружение попала 48 кавалерийская дивизия в полном составе, во главе с генералом Аверкиным. 5 ноября она попыталась (без поддержки артиллерии) прорваться в Алушту, но наткнувшись на сильный артиллерийский, миномётный и пулеметный огонь фашистов, отошла обратно в Куру-Узень. Попытка прорваться на Феодосию тоже не принесла ничего, кроме больших людских потерь. А в это время начались артобстрелы долины, подходили к концу боеприпасы, а пополнить их не было возможности.

На глазах сейтлерцев взлетали на воздух тачанки, подводы и автомобили, гибло немало народа. И тогда командир отряда Георгий Евстафьев 6 ноября принимает единственно верное решение — возвратитьтся в горы. Выше по склону гор находилось небольшое село Улу-Узень (Генеральское). Когда сейтлерцы приблизились к нему, по ним дружно ударили пулемёты и автоматы. Не понеся потерь, отряд вернулся в Куру-Узень. Но уже вечером, в сумерках, отряд вновь предпринял попытку по обходной тропе подняться в горы. Но с ними уже не было командира отряда Евстафьева: сославшись на болезнь и невозможность идти он вместе с несколькими ранеными и больными бойцами, женщинами и обозом остался в Куру-Узени. Заметим, что в горах уже три дня шёл дождь со снегом, сейтлерцы неделю ночевали под открытым небом. Не исключено, что от переохлаждения некоторые «схватили» бронхит или воспаление лёгких, а антибиотиков тогда и в помине не было. Поэтому обвинять в дезертирстве оставшихся в Куру-Узени больных и женщин — нельзя.

Те же, кто начал подъём в горы опять были встречены кинжальным автоматным огнём. Но пути назад не было: сейтлерцы пошли на прорыв. Боевым ядром отряда были семеро работников милиции и прокурор района. И в этом бою именно наши силовики понесли первые потери: были сражены вражескими пулями 28-летний прокурор района Моисей Яковлевич Магидов и 39-летний инспектор милиции Филипп Яковлевич Лядюк. Их имена навечно занесены в Книгу Памяти Республики Крым (и в дальнейшем в нашем рассказе о павших бойцах отряда подтверждение в Книге Памяти — обязательное условие).

В ходе ночного боя далеко не всем удалось прорваться по крутой горной тропе к перевалу. Говоря конкретно о подобных ситуациях начальник второго партизанского района И. Генов в боевом донесении № 2 командующему ПД Крыма написал: «Прибывшие из степи жители Крыма, незнакомые с лесом, требовали определённого времени для подготовки к боевым действиям… Первые бои показали, что большинство партизан блудили и попали в руки к врагу». Заметим, что И. Генов не использует слово «дезертиры» и не «клеймит позором» необстрелянных степняков, имея в виду и сейтлерцев, пропавших без вести в ходе боя под Улу-Узенем. Судьба их до сих пор неизвестна. Возможно, некоторые были убиты, некоторые получили тяжёлые ранения, некоторые заблудились и впоследствии попали в плен с тремя тысячами красноармейцев (по сведениям немцев).

Из этого котла удалось пробиться через Алушту на Севастополь лишь одному пограничному полку. А несколько сотен самых боевых пограничников и кавалеристов прорвались в горы к партизанам в ночь с 6 на 7 ноября. Как они выжили в первые дни и ночи в горах под дождёем, переходящим в снег? Всю первую неделю из последних сил партизаны и красноармейцы пилили лес, копали землянки, в мокрой одежде, полуголодные. Ведь после ухода отряда с Караби, а затем и оставления обоза в Куру-Узени сейтлерцы остались без продовольственных баз. Спас их от голодной смерти соседний Зуйский отряд, который находился на неприступном для врага перевале Яман-Таш. Но ни один сейтлерец в эти дни не покинул лес, в отличие от карасубазарцев (белогорцев). В «Дневнике партизана» И. Генов описывает такой случай: «Под фонарём восседал хозяин землянки Степан Ярославцев... Степан после очередной стопки начал ораторствовать: «Я говорил и говорить буду, что если наша армия не удержала немцев на Перекопе, то что может сделать в лесу небольшая группка даже очень отважных и бесстрашных людей?». Через несколько дней, 15 ноября, пользуясь отсутствием командира, именно Степан Ярославцев ночью вывел свою группу из леса и распустил по домам. А сейтлерцы выстояли!

Как пишут в мемуарах бывшие партизаны 11 ноября в горах выпал глубокий снег, а через день ударили непривычные для крымчан двадцатиградусные морозы. Спастись можно было только в землянках у костра. Те, кто стоял всю ночь в дозорах и заставах — приходили в отряды с обмороженными ногами. Никто из южан не догадался взять в горы валенки и тулупы, и за такой просчёт приходилось платить потерей боеспособности бойцов. Но надо отдать должное благоразумию нашего земляка, начальника второго партизанского района И. Генова, который 15 ноября 1941 года отдал следующий приказ: как можно лучше устроить и замаскировать землянки, учесть продовольствие и установить нормы довольствия, организовать заставы на подступах к отрядам, скрытно наблюдать за противником, а боевые операции проводить только вдали от места расположения отрядов. Ведь на свежем снегу следы сохранялись много дней. И был трагический случай, когда к Ичкинскому отряду подобрался взвод горных стрелков, ведомых предателями, уничтожив целую группу партизан. Видимо, этим объясняется почти полное отсутствие боевых действий многих отрядов второго района в конце ноября и начале декабря 1941 года, в том числе и малочисленного Сейтлерского отряда — чуть более тридцати человек.

Ещё в ходе боя под Улу-Узенем и на перевале Тырке сейтлерцы побратались с вырвавшимися из окружения офицерами и солдатами Красной армии. Вместе они строили шалаши и землянки, вместе делили последний кусок хлеба и мёрзли в горах. Вместе они ходили на боевые операции, вместе погибали и выносили раненых. Поэтому и в списке партизан Сейтлерского отряда, давших партизанскую клятву в конце ноября 1941 года и расписавшихся под ней, нет деления на «своих» и «чужих». Привожу полностью этот список, хранящийся в Госархиве Республики Крым, за исключением одной фамилии (против этой фамилии уже в другом архивном документе красным карандашом написано, что она предала сейтлерское подполье…). Итак, вот этот список (без инициалов, как есть в оригинале): Пузакин, Мухамедьяров, Колесник, Орлов, Майоров, Лукин, Аметов, Дьяченко, Скавронский, Мандрыкин, Амерханов, Гринько, Калугин, Скороходов, Оверчук, Савченко, Клюге, Юрченко, Кострубей, Рогов, Сакович, Помазан, Алексеенко, Боев, Чернов, Бугаев, Пятков, Качанов, Соколов, Ханин, Бондаренко, Малахов. Имена и отчества этих 32 бойцов отряда удалось восстановить впоследствии по Книге Памяти и приказам по отряду. В данной хронике мы проследим судьбу каждого, ведь 80 процентов из них — пали смертью храбрых.

К этому списку партизан Сейтлерского отряда, безусловно, надо добавить ещё две фамилии: Гаркавенко Георгия Павловича и Егорова Ивана Яковлевича — жителей нашего района. Первый во время принятия присяги выполнял задание штаба второго партизанского района как связной и совершил подвиг. Вот как об этом пишет в «Дневнике партизана» И. Генов: «8 декабря 1941 года. Радостная весть быстро облетела все отряды: пришёл Георгий Павлович Гаркавенко — один из наших посланцев в Центральный штаб…Гаркавенко был послан ещё 17 ноября. До Зуйского отряда Георгию Павловичу пришлось добираться по грозной и суровой Караби-яйле. Луговой (комиссар Зуйского отряда – авт.) выделил проводником Николая Чебышева. Вместе с ним, испытав немало трудностей (в двадцатиградусный мороз, по пояс в снегу они прошли более 80 километров по хребтам, пересекли трассу Симферополь - Алушта – авт.), 27 ноября благополучно дошли до горы Чёрной (в Крымском заповеднике – авт.), где в это время находился штаб Мокроусова. Двадцать дней потребовалось на то, чтобы установить связь с Центральным штабом. И вернулся только один человек из тринадцати посланных…». И это был сейлерец! От себя добавлю: за этот беспримерный подвиг выживания и верности долгу Г. П. Гаркавенко был одним из первых среди крымских партизан награждён орденом боевого Красного Знамени. Он прошёл по заснеженным горным тропам сотни километров как связной второго партизанского района, но осенью 1942 года у него отказали ноги, и он на санитарном самолёте был эвакуирован на Кавказ.

 

Трудная зима 1941- 1942 гг.

После выхода сейтлерцов из окружения отряд возглавил коммунист, работник милиции Амет (Ахмед) Фахрутдинович Мухамедьяров. Родом он был из Тобольского района Омской области. Командовал он «крохотным» отрядом до 22 декабря 1941 года, а затем стал начальником отрядной разведки. Погиб в бою у деревни Казанлы 29 января 1942 года. Об этом бое подробно расскажем чуть позже. А пока уделим внимание тем уникальным сведениям о нашем отряде, которые имеются в книге И. Генова «Дневник партизана». 17 декабря он вместе с группой партизан штаба посещает Сейтлерский отряд, который располагался между Караби-Яйлой и горой Юки-Тепе, более известной в партизанских мемуарах как высота 1025 или «Подкова». « Вчера целый день добирались до лагеря Сейтлерского отряда. Вечером знакомились с партизанами, а сегодня утром провели совещание с командным составом. Выступающие поделились результатами успешно проведённых нескольких операциях на коммуникациях противника».

Значит, всё же в декабре было совершено несколько диверсий силами нашего отряда. И здесь поясню следующее: согласно приказу № 7 отряд пополнила ещё одна группа красноармейцев — 29 человек (список сохранился в Госархиве). А до этого начальником штаба был назначен боевой офицер Порфирий Андреевич Колесник, командиром группы — капитан Иван Иванович Юрьев. Таким образом, численность отряда достигла 63 бойцов, и он стал вполне боеспособным подразделением.

О том, что диверсии и разведывательные операции действительно имели место, доказывает существование при отряде «госпиталя», если его можно так назвать. «Во второй половине дня зашёл в санитарную землянку Сейтлерского отряда, где лежат раненые и обмороженные. Познакомился с молодым врачом Ниной Петровной Кострубей. — Чем вы лечите людей? — спросил я.

Нина Петровна, грустно улыбнувшись, сказала: — Добрым словом. В моей санитарной сумке не найдёте даже бинтов…На днях в отряде зарезали лошадь, и я сумела достать немного жира».

Больше часа И. Генов провёл в санитарной землянке, беседуя с ранеными и больными товарищами. Хочу подчеркнуть слово «раненые». Ранение можно получить только в бою, значит, мелкие стычки с фашистами были. А настоящий бой оккупантам сейтлерцы вместе с бойцами Биюк-Онларского дали 21 декабря 1942 года.

Именно в это время фашисты стали активно «прощупывать» оборону партизанских лагерей, засылая в горы специально подготовленные подразделения горных егерей — в основном румын. И один из таких конных отрядов, численностью более двухсот человек, и с притороченными к лошадям миномётами и пулемётами, появился на перевале Тырке. Кстати, румыны, как не раз писали в своих мемуарах бывшие партизаны, лучше воевали в горах, умели ориентироваться на местности и вести бои в скалах. Поэтому партизанские заставы зорко следили за передвижением румын. Они даже заночевали на перевале, на снегу, в сильный мороз. Это ещё раз подтвердило мнение, что в партизанский район вошло подразделение именно горных егерей. И тогда было принято решение: дать им такой отпор, чтобы раз и навсегда отбить охоту «шастать» по партизанской земле. В скалах над речкой Суат, по которой двигались румыны, боевые группы Сейтлерского и Биюк-Онларского отрядов устроили засаду. Когда егеря приблизились на расстояние ружейного выстрела — партизаны открыли по ним шквальный огонь из пулемётов, автоматов и винтовок. Конечно, это был разгром: противник оставил на снегу 33 убитых солдат и офицеров, всех лошадей и мулов, всё оружие. Это была очень важная победа для сейтлерцев, она значительно подняла боевой дух отряда, сплотила его как боевую единицу. Собственно, именно с этой операции начал свой счёт беспощадных ударов по врагу Сейтлерский отряд. По численности он был самый маленьким из всех партизанских отрядов, но по количеству полученных боевых наград — один из лидеров.

На следующий день после этого боя новым командиром отряда был назначен призванный по мобилизации военный прокурор 48 кавалерийской дивизии Ф. Н .Верещагин, а бывший командир А. Ф. Мухамедьяров возглавил отрядную разведку. Заметим, что частая смена командиров отрядов в 1941-1942 гг. была особенностью стиля руководства командующего А. В. Мокроусова. Чем конкретно продиктована смена А. Ф. Мухамедьярова? Возможно, чтобы поднять дисциплину. Известно также, что через два месяца он погиб смертью храбрых в разведывательной операции. А назначенный новый командир в 1943 году попал в плен, и как написано в его карточке, хранящейся в картотеке Госархива РК, по решению трибунала «стал предателем». Его фамилии нет в Книге Памяти Республики Крым.

23 декабря разведгруппа Сейтлерского отряда совершила вылазку на побережье, вдоль которого пролегала дорога Судак - Алушта. Рейд продолжался три дня, бойцы ночевали в горах, а днём наблюдали за дорогой и мостом в районе села Семидворье (ныне не существует), лёжа в снегу. Однако близко подойти к мосту не удалось, поскольку фигуры партизан были хорошо видны на снегу даже ночью. Мост охранялся круглосуточно. Чуть позже, весной, этот мост сейтлерцы всё же взорвали, причём, взрывали дважды.

В ночь на 25 декабря вместе с Зуйским и Биюк-Онларским отрядами сейтлерцы выходят на операцию по освобождению села Фриденталь (ныне Курортное), в котором находился немалый гарнизон — около 400 фашистов. Всю ночь бойцы в сильный мороз простояли на дальних подступах к селу, но в результате ошибки разведчиков (Зуйского отряда) операция сорвалась, партизаны без боя отошли обратно. Некоторые были обморожены.

В конце декабря 1941 года в Крыму началась Керченско -Феодосийская операция, и в связи с этим значительно активизировалась боевая деятельность партизан, хотя в условиях снегопадов и зимних туманов сделать это было непросто. На боевые операции ходили самые сильные и выносливые.

По приказу командующего партизанским движением начался штурм сёл, которые находились в лесу или вблизи его. 3 января рано утром сейтлерцы отправились через перевал Тырке в горное селение Улу-Узень (Генеральское), находящееся в Хапхальском ущелье. Именно из него 6 ноября 1941 года отряд был обстрелян из пулемётов и автоматов, было потеряно два бойца, немало пропало без вести. Здесь же остался и бывший командир отряда Георгий Евстафьев, больной и обессиленный. (Забегая наперёд скажу, что в этом селе своего командира сейтлерцы не нашли, но как оказалось впоследствии — его расстреляли в Карасу-Базаре в июне 1942 года). Поэтому к селу подходили с большой опаской, выслав вперёд разведчиков. Вообще, хочу рассказать о трудности самого перехода через перевал. По глубокому снегу надо было сперва подняться на него, а затем резко спуститься вниз в Хапхальское ущелье. Рейд был настолько внезапным, что вооружённый отряд самообороны Улу-Узеня даже не оказал сопротивления, спасаясь бегством. В одном из отчётов (хранящемся в Госархиве) начальник штаба отряда Порфирий Колесник пишет: «Решительно действовали Лукин, Майоров, Сакович, Рогов, Воронин, которые с группой бойцов ворвались в самую глубь деревни Улу-Узень» (Генеральское). Был захвачен и расстрелян один предатель, который по собственному желанию перешёл на службу к гитлеровцам. На следующий день отряд опять отошёл в горы.

И тут поступил новый, довольно неожиданный приказ А. В. Мокроусова: 5 января 1942 года предписывалось сейтлерцам совместно с Зуйским и Биюк-Онларским отрядами освободить Зую, в которой стояло до тысячи фашистов. Причём, без предварительной проработки операции. Срочность этой операции была продиктована тем, что по трассе Симферополь - Белогорск, через Зую, фашисты перебрасывали войска из-под Севастополя на Феодосию, чтобы противостоять десанту. Была поставлена цель: перерезать дорогу и остановить это движение. Силами всего лишь трёхсот партизан, без артиллерии, техники и боевого опыта! Три отряда вышли ночью и без боя заняли первое село на пути в Зую —Тау-Кипчак. Немцев здесь не было. Однако, как доложили разведчики, дальше все дороги были перекрыты крупными отрядами мотопехоты. Поэтому нападение на Зую перенесли на следующую ночь. Утром в селе появились сперва один, затем ещё два грузовика, которые приехали за дровами. Машины обстреляли, водителей уничтожили. И сделали это именно бойцы Сейтлерского отряда, о чём впоследствие писал в отчёте начальник штаба отряда Порфирий Колесник: «Появилось 3 машины. Внезапно обстреляв машины, исключительно смело и решительно действовали бойцы Поляков, Рогов, Травкин, атаковали машины до подхода подкрепления. Уничтожено 3 машины, убито 2 офицера» (Госархив РК, П-151, Д-414).Однако следующие за ними два грузовика развернулись и привезли батальон автоматчиков. Фашисты стали окружать село. Если бы отряды партизан вовремя не отошли — здесь бы они и остались лежать навечно…

 

Чем занимался Сейтлерский отряд в январе 1942 года?

В соответствии с приказом начальника второго партизанского района № 18 Сейтлерскому отряду ставилась основная задача: прикрытие дорог, идущих на Караби-яйлу и контроль над дорогой Александровка - Баксан (Межгорье). Каждый день группы разведки уходили на нагорье и стояли в засадах и заслонах. Зачем это было нужно? Ответ находим в «Дневнике партизана» И. Генова, на стр.120 читаем: «…на Караби-яйле имеется немало площадок, на которых возможна посадка крупного воздушного десанта». Но, к сожалению, наше командование не использовало эту возможность зимой 1942 года. А если бы это всё же произошло, то судьба Керченско-Феодосийского десанта была бы иной, а может быть и судьба Крыма… Нет, не зря Сейтлерский отряд «прикрывал» нагорье Караби — большую посадочную площадку! (осенью этого же года она и стала таковой). Кроме наблюдения, сейтлерцы совершили в этом районе одну диверсию, в «Дневнике партизана» И. Генова на стр. 99 читаем:«7 января 1942 г… Сейтлерцы передают, что ими уничтожены две автомашины». Здесь же, на Караби, произошёл и самый жестокий, кровопролитный бой для сейтлерцев, в котором отряд потерял 6 человек.

Это было 29 января 1942 года. Разведывательная группа в количестве 12 бойцов под командованием капитана Ивана Юрьева 28 января вышла по заснеженной Караби-яйле в направлении Баксана (Межгорье), Аргина (Балки) и Ени-Сарая. В 11 ночи подошли к небольшой горной деревне Казанлы и расположились на ночёвку в нежилом домике на окраине села, в котором немцы бывали редко. Однако утром выставленные заранее наблюдатели доложили, что к деревне поднимается подразделение карателей со стороны Баксана и Ени-Сарая, а затем и со стороны Куртлука. Видимо, кто-то из местных жителей выдал партизан. Позже в донесении об этом бое написал сам И. И. Юрьев: «Партизаны вышли из дома и расположились за каменной оградой с тем, чтобы отсюда встретить непрошенных гостей. Вскоре фашисты открыли огонь, а потом поднялись в полный рост и бросились бежать в нашу сторону. Вот тогда открыли огонь и мы. Напоровшись на организованный отпор и оставив 12 трупов, фрицы залегли… На окраине деревни нас с правого фланга обстреляла вторая группа противника. Она, видимо, имела задачу отрезать нам путь к лесу. Партизаны Мандрыкин, Поляков и Базелев вышли во фланг оккупантов и открыли по ним огонь. Под прикрытием их огня мы продолжали продвигаться к лесу. При перебежках были убиты парторг группы Амерханов, бывший начальник райотдела НКВД Сейтлерского района Скавронский и боец Мелешко, ранен в ногу боец Бочаров… Когда дистанция между партизанами и гитлеровцами сократилась до 200 метров, фашисты бросились в атаку, крича на ходу: «Рус, партизан, сдавайся!». Тогда Бочаров с гранатой в руке бросился в гущу боя. Раздался сильный взрыв. Осколки насмерть сразили героя, но нанесли большой урон гитлеровцам. Пользуясь замешательством в их рядах, мы успели подбежать к обрыву и прыгнуть с него в Баксанскую балку…».

В Госархиве сохранился подлинник приказа № 9 по Сейтлерскому отряду от 2 февраля 1942 года, в котором чётко зафиксированы фамилии пятерых погибших в Казанлыкской боевой операции. Это бывший командир отряда, работник милиции Амет Фахрутдинович Мухамедьяров, начальник райотдела НКВД Алексей Николаевич Скавронский, сейтлерец Риза Зениевич Амерханов, красноармейцы Михаил Алексеевич Бочаров и Константин Дмитриевич Мелешко. Имена всех пятерых героев занесены в Книгу Памяти Республики Крым. Также в этой книге есть запись: «Матисон Виталий Георгиевич, 1898 г.р., боец Сейтлерского отряда, умер 30 января 1942 г.». В одном из документов, хранящемся в Госархиве, есть запись о том, что этот красноармеец умер во время возвращения в отряд от физической перегрузки (предположительно, от разрыва сердца). В связи с этим хочу пояснить, что в мемуарах партизан встречались описания случаев, когда от больших перегрузок во время длительных переходов по глубокому снегу в горах бойцы действительно умирали от разрыва сердца. Таким образом, Сейтлерский отряд в бою у деревни Казанлы потерял шесть человек — ровно половину всей разведывательной группы.

Упоминавшимся в донесении бойцам отряда Мандрыкину, Полякову и Базелеву суждено было жить ещё шесть месяцев. Летом 1942 года все трое погибли в боях… А капитан И. И. Юрьев прошёл через все круги ада, стал командиром Ичкино-Колайского партизанского отряда. В сентябре 1942 года с того самого аэродрома на Караби, за который сражался с сейтлерцами, он был эвакуирован на самолёте на материк. Впоследствии награждён медалью «За отвагу», Орденом «Красного Знамени».

Следующую крупную боевую операцию по штурму села Баксан отряд провёл опять с двумя соседними отрядами (Зуйским и Биюк-Онларским) 18 февраля 1942 г. В книге Н. Лугового «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага» есть на стр. 81 подробное описание этого боя. О роли сейтлерцев в нём сказано следующее: «Подступать к Баксану и атаковать его надо с разных направлений: 14-й с юга начинает и вызывает огонь на себя…». Это сказано о нашем отряде, поскольку в секретных донесениях он носил в 1941 году номер 13, а в 1942 году в связи с организацией ещё одного (красноармейского) отряда ему присвоили порядковый номер 14. И роль у него была самая незавидная — вызвать огонь на себя, напав на село в лоб, со стороны гор. То есть, с самой укреплённой стороны. А уже Зуйский и Биюк-Онларский отряды должны были внезапно ударить по селу с боков, где укреплений было меньше. И сейтлерцы с этой задачей справились. «Вот на юге (со стороны гор – авт.) вспыхнула перестрелка, похоже, начал 14-й. Хорошо. За ним вступит в бой 21-й отряд, потом — мы. Но перестрелка тут же угасла…14-й наткнулся на дружный ружейно-пулемётный огонь — били немцы из окопов», — пишет Н. Луговой.

Что же произошло дальше? На этот вопрос есть ответ в Госархиве Республики Крым. В отчёте об этом бое начальник штаба Сейтлерского отряда Порфирий Колесник пишет: «18 фераля 1942 отряд в составе 30 человек с юга напал на Баксан в 6 утра. Несмотря на сильный пулемётный огонь, указанный участок деревни был занят. В одном из домов сидела группа из 4 полицейских. Один полицейский хотел скрыться, но был нами убит…» (Госархив РК, П-151, д. 414). Но два других отряда в бой…не вступили. Почему? Потому что бойцы Биюк-Онларского отряда завязли в снегу в ущельях и вышли к Баксану позже. Причём, не подали знак сигнальной ракетой и, заняв западную часть села, затем из неё ушли без боя. Зуйчане, не дождавшись их, и с наступлением утра, оказавшиеся на безлесном холме на виду у немцев, боясь окружения, отошли в лес, тоже не сделав ни одного выстрела. Немцы были мастера окружать, что не раз доказали в ходе войны в Крыму. Кадровый военный офицер, ставший партизанским командиром Фёдор Федоренко, уже после войны написавший книгу «Годы партизанские» о той Баксанской операции сказал: «Готовился налёт в спешке, без достаточной разведки сил и системы охраны гарнизона противника. Рубежи атаки с трёх сторон намечались приблизительно — только по карте, без командирской рекогносцировки на местности. Не было продумано до конца взаимодействие отрядов по месту и времени… Мокроусов сильно переживал поражение отрядов Тиркинского леса, но стоял на своём: баксанский гарнизон гитлеровцев должен был разгромлен» (стр. 45). За этот неудачный бой командира Зуйского партизанского отряда Андрея Литвиненко командующий снял с должности и перевёл в рядовые. А Баксан через 20 дней пришлось штурмовать снова…

Зима для всех крымских партизан оказалась очень трудной. Четыре месяца они, фактически, в полном окружении сражались с вооружённым до зубов врагом. Причём, без радиосвязи, без авиасообщения, без медикаментов. Сколько людей было потеряно за это время убитыми, ранеными, обмороженными! И только за три дня до конца зимы, 25 февраля, над вторым партизанским районом впервые появились тяжёлые бомбардировщики ТБ-3, которые сбросили 36 грузопарашютов с оружием, боеприпасами, бутылками с жидкостью «КС» для поджога танков, медикаментами. И ни одной банки консервов, ни одного сухарика! И весной 1942 года на крымских партизан свалилась ещё одна беда — голод. Но они продолжали сражаться!

 

«Боевая весна»1942 года

Есть места, которые на карте боевых действий обводят чёрным карандашом. Таким селом для партизан второго района оказался Баксан (Межгорье). Командующего И. Мокроусова будто «заклинило» на этом Баксане: после неудачного штурма села 19 февраля он вновь приказал трём тем же отрядам (Зуйскому, Сейтлерскому и Биюк-Онларскому) взять этот хорошо укреплённый населённый пункт. Не стал перечить командующему и начальник второго партизанского района И. Генов. Логика была следующая: после высадки десантов на Крымский полуостров другие отряды вели наступательные бои, хоть ненадолго, но освобождали горные сёла. А Баксан взяли один раз зуйчане, но быстро из него ушли, опасаясь окружения. Во второй раз вообще операция по освобождению села провалилась. И вот 9 марта с участием Сейтлерского отряда произошёл третий, самый кровопролитный штурм Баксана.

Первым к селу подошёл Зуйский отряд и в 6.45 начал штурм, не дождавшись двух других отрядов. Накануне, 7 марта в горах бушевал снежный буран, дороги и тропы занесло. К тому же, подошло к концу продовольствие, сейтлерские партизаны физически ослабли, двигались по колено в снегу и преодолели ночью 15 километров по Караби не так быстро, как предполагалось. Биюконларцы скрытно подошли к окраине села, заняли её, но в густом тумане не выпустили сигнальную ракету — её всё равно не увидели бы два других отряда. В результате зуйчане с боем (в одиночку) заняли большую часть села, потеряв 25 бойцов! Но немцы зашли им в тыл, воспользовавшись отсутствием двух других наших отрядов. Боясь полного окружения, Зуйский отряд начал отход. Бывший командир отряда Андрей Литвиненко был убит, а нынешний — Николай Ларин — тяжело ранен. Командование принял на себя комиссар Николай Луговой, сумевший вывести отряд на Яман-Таш. А в это время на подступах к Баксану начали бой сейтлерцы, которые заняли соседнюю деревню Ени-Сарай. Подтверждение этому — лишь одна фраза в книге Н. Лугового «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага»: «И как раз в это время с новой силой прогремел Баксан. Бил он из многоствольных пулемётов, из пушек. С кем воюет?». А воевал он с сейтлерцами.

Чудом сохранились воспоминания непосредственного участника этого боя, кавалера орденов боевого Красного Знамени и Отечественной войны 1 степени Ивана Сергеевича Дьяченко: «Часам к восьми (с опозданием на час – авт.) подошли к соседней деревне Ени-Сарай. Расставив посты и засады, закрыв все дороги и тропинки, запретили кому-либо выходить из деревни. В 10 часов утра застава донесла, что из Баксана вышли 3 автомашины, на которых были по 4 фашиста. Мы обстреляли фашистов со всех сторон. Фашистов уничтожили, машины сожгли. В плен был взят офицер с переводчиком. Примерно через час 10 машин с вооружёнными фашистами подъехали к деревне и начали ураганный обстрел. Пожалев жителей, мы оставили деревню и ушли в лес». Этот рассказ был записан со слов И. С. Дьяченко учителем-краеведом первой поселковой школы Р. Л. Ротиной.

А как иначе могли поступить сейтлерцы? Ведь в деревне были дети, женщины, старики. А немцы безжалостно били по деревне из пушек и миномётов. Наверняка уже были жертвы среди мирного населения. Дома были не каменные, а саманные, и при прямом попадании разлетались в щепки. Остаться в деревне — означало подписать смертный приговор ещё одной уничтоженной фашистами крымской деревне. И сейтлерцы правильно сделали, что ушли из Ени-Сарая! Сила партизан была не в открытом бою, а в диверсиях. К сожалению, эта простая истина дошла до командующего партизанским движением Крыма А. В. Мокроусова слишком поздно, когда из-за больших потерь число партизан в горах сократилось вчетверо, а его самого в июле 1942 года отозвали на Большую землю.

В марте 1942 года в Сейтлерском и других отрядах активно начинают действовать небольшие диверсионные группы, в которые входило 3-5 человек. В Госархиве РК сохранился приказ № 10 по отряду о создании новой диверсионной группы, в которую вошли Иван Коротеев, Василий Мандрыкин, Алексей Горбань и Павел Коморный. В следующем приказе № 11 названы фамилии командиров ещё трёх групп: это И. Юрьев, А. Лукин, В. Воронин. В «Дневнике партизана» И. Генова есть описание их боевых операций: «10 марта 1942 г. группа капитана Юрьева в составе Александра Лукина, Яши Саковича и Михаила Рогова ночью заминировала дорогу Алушта - Судак, взорвала только что восстановленный мост у Семидворья» (стр.156). Через неделю, 19 марта «очень удачную диверсию осуществила группа Сейтлерского отряда под командованием начальника штаба отряда старшего лейтенанта Порфирия Андреевича Колесника в составе Яши Саковича, Павла Помазана и Михаила Рогова. Вот уже третий раз они взрывают мост на дороге Алушта - Судак в районе Семидворья» (стр.174).

Несколько строк в книге, а за ними — непростые рейды по заснеженным лесам (снег и морозы ещё держались), опасность встретить на тропе засаду местных самооборонцев из горного села Улу-Узень. В их засаду 17 марта едва не угодил Центральный штаб во главе с Мокроусовым, как пишет в своей книге «Годы партизанские» Ф. Федоренко. Поэтому не зря именно на гарнизон этого села был нацелен первый удар сейтлерцев 3 января, а затем и 19 апреля 1942 года. Примерно в эти же дни сейтлерцы скрытно подобрались к вражескому посту на Тирке и уничтожили его. Интересен факт, что в горах сейтлерцы применяли своеобразную «сигнализацию» с помощью винтовки. Горизонтально поднятая винтовка — вызов, вертикальная — отзыв. Об этом пишется в одном из приказов по отряду.

Кроме диверсий проводилась и разведывательная деятельность: двое бойцов Сейтлерского отряда были ещё и отважными разведчиками. Михаил Рогов и Павел Помазан в конце апреля пробрались в степной Сакский район, чтобы узнать точное расположение немецкого аэродрома, и прекрасно справились с этой задачей. Также Павел Помазан, садовод сохоза «Чотты» (ныне Жемчужина), ходил в Симферополь на связь с местным подпольем. Не надо говорить, каким мастерством лазутчика, какой смелостью надо обладать, чтобы пройти вокруг вражеских застав ночью, а днём затаиться и ждать темноты в кустах или бурьяне. Сейтлерец Михаил Рогов по праву считается одним из лучших разведчиков и диверсантов партизанского Крыма, участвовал в двадцати скрытных рейдах, награждён Орденом «Красного Знамени». 19 ноября 1942 года в группе Петра Лещенко он взорвал немецкий эшелон невдалеке от Сейтлера. 23 января 1943 года (как пишет в своих мемуарах Н. Луговой) ушли в Сейтлерский район для связи с секретарём подпольного райкома партии И. С. Дьяченко Михаил Рогов и Дмитрий Пантелеев. Но из этого рейда они не вернулись: их случайно увидели местные пацаны и разболтали по селу о появлении партизан. Слух дошёл до полицейских, а потом и до немцев. Партизан окружили в степи за Ново-Чембаем (Коренное), они отстреливались до последнего патрона. А когда враги подпалили курай, скорее всего, пошли на прорыв и погибли в бою. К сожалению, могила героев неизвестна.

Да, боевых действий было бы больше. Но как идти в бой, неделями не видя даже корки хлеба? В районе Тыркенского леса в марте находилось около 1000 партизан Восточного Крыма, а продовольствие… закончилось. Партизаны стали собирать и варить мох, даже кожаные ремни пошли в котёл… Некоторые стали пухнуть, а самые слабые — умирали. Один из партизанских командиров, в своём донесении в штаб написал: «Привыкнуть можно ко всему, но к голоду не привыкнешь! Неужели вы не понимаете этого?». В ответ командование призвало все отряды проводить «продовольственные операции». И одну из самых дерзких и удачных операций провели группы сейтлерца Юрьева и зуйчанина Иванова. Они, где скрытно, где отражая нападения карателей, дошли до лесного села Баланово, проникли на местную мельницу, захватили 100 пудов муки и доставили её в партизанский лагерь. Именно эта операция, а также наладка авиационного моста с Большой землей — положила конец весенней голодовки партизан.

Кстати, из-за продовольственного дефицита от вражеской пули погиб наш земляк, агроном совхоза «Чотты» Иван Егоров. А дело было так: дозорные сообщили в отряд, что на Караби пасётся «ничейный» бычок. Егоров с группой бойцов отправился за ним. Но когда подошли к опушке леса, оттуда ударил винтовочный залп. Оказывается, местные самооборонцы устроили засаду. Где-то на Караби находится безымянная могила сейтлерского агронома, который прожил на этой земле всего 33 года…

Трудная зима 1941-1942 года, а затем голодная весна значительно сократила ряды крымских партизан, а пополнения — не было. И началось объединение маленьких отрядов с большими. Первыми слились в одно подразделение Ичкинский и Колайский отряды, которые долгое время воевали вместе. Сейтлерцы тоже провели не одну совместную операцию с более крупным Зуйским отрядом, к тому же из-за потери своих продовольственных баз состояли «на иждивении» у зуйчан. И 5 апреля 1942 г. вышел приказ командующего ПД Крыма о слиянии этих отрядов. Причём, возглавил более крупное подразделение командир Сейтлерского отряда Верещагин (о его судьбе мы расскажем позже), а название оставлено за Зуйским отрядом.

Поясню также, что в Тыркинском лесу весной 1942 года, на берегах горных рек Суат и Бурульча собралось восемь отрядов общей численностью до 1000 человек. Это, по существу, был большой партизанский стан со своим Центральным штабом, землянками, госпиталем, мельницей, пекарней. В случае тревоги все занимали круговую оборону. После слияния с Зуйским отрядом сейтлерские боевые группы не были расформированы и продолжали воевать вместе. Но если придерживаться буквы военного подчинения, то они стали называться бойцами Зуйского отряда, но фактически это был Сейтлерско-Зуйский отряд, и в некоторых исторических книгах его так и называют. И в Книге Памяти Республики Крым можно встретить запись: «Боец Сейтлерского, Зуйского отрядов». А в «Дневник партизана» И. Генова 25 мая 1942 г. сделана запись: «Вечером состоялся концерт художественной самодеятельности трёх отрядов — Зуйского, Биюкского и Сейтлерского». Уж кому-кому, а начальнику партизанского района было известно о слиянии отрядов. Но тем не менее даже через полтора месяца после реорганизации отрядов он выделяет сейтлерцев, которые фактически продолжали жить и воевать вместе. «Но как только вражеские подразделения стали выходить из леса, на них обрушили свой огонь партизанские группы под командованием Александра Иванова из Зуйского отряда, Ивана Голикова из Биюкского отряда и Александра Лукина из Сейтлерского отряда», — это написано в дневнике И. Генова 26 июня 1942 года! Но уж если сам Генов считал, что отряд фактически не распался, а продолжал сражаться в составе Зуйского, то нам и подавно не следует так думать.

И всё же последняя страница нашего рассказа: о боевом пути сейтлерцев в составе Зуйского партизанского отряда.

 

«Последний бой, он трудный самый»

О том, что сейтлерские партизаны, влившись в Зуйский отряд, продолжали отважно сражаться плечом к плечу, пишет в своей известной книге «Страда партизанская» комиссар этого отряда Николай Луговой. На стр.154 этой книги читаем: «23 апреля 1942 г. другая группа этого же отряда, которой командует И. И. Юрьев и И. Я. Егоров заминировала автомагистраль Алушта - Судак западнее Семидворья. На одной из мин подорвалась повозка с полицаями, две мины там ещё не сработали… Ещё один мост … взорвали партизаны Ураима Юлдашева. В ходе этой операции они обнаружили обгоревшие остовы двух немецких грузовиков. Это записываем на боевой счёт И. И. Юрьева и И. Я. Егорова». «Вчера группа Павла Помазана (сейтлерца, садовода совхоза «Чотты» - авт.) понесла противотанковые мины на автомагистраль Симферополь – Феодосия (в районе Карасубазара) ( стр.155). О капитане Иване Юрьеве, агрономе совхоза «Чотты» (Жемчужина) Иване Егорове, садоводе этого же совхоза Павле Помазане мы рассказывали ранее, они точно — сейтлерские партизаны.

Некоторые бойцы отряда влились в диверсионные группы зуйчан. В воспоминаниях Н. Лугового на стр. 213 читаем: «На железнодорожном перегоне Джанкой - Симферополь близ Биюк-Онлара (ныне Октябрьское) 25 июня в 10 часов утра прогремел взрыв огромной силы. Это сработала мина замедленного действия, установленная там партизанами Зуйскогог отряда Алексеем Горбанем, Дмитрием Гуляйветер и Андреем Большаковым. Разбиты паровоз, 19 вагонов, из строя выведено более 150 гитлеровцев. Движение прекращено на 36 часов». Первым среди диверсантов назван бывший боец Сейтлерского отряда Алексей Филиппович Горбань, который, по всей вероятности и возглавлял диверсионную группу.

«3 мая… донес и Порфирий Колесник: по двум автоколоннам на Алуштинском шоссе нанесены огневые удары. Движение прервано. Восемь гитлеровцев убито, более двух десятков ранено», — ещё строки из этой же книги (стр.176).

Получается, что диверсионные группы нашего отряда не были расформированы, а продолжали сражаться вместе, как и до слиянии с Зуйским отрядом. И благодаря воспоминаниям комиссара отряда Н. Лугового мы имеем возможность проследить судьбу почти каждого бойца Сейтлерского отряда летом и осенью 1942 года. Истории эти героические, но по большей части – трагические…

В середине мая 1942 фашисты всё же выиграли сражение за Керченский полуостров, сбросив наших десантников в море. А 3 июля после 250-дневной обороны пал Севастополь. Крымские партизаны остались один на один с вооружённой до зубов армией Манштейна. Естественно, фашисты решили покончить с партизанами, но сделать это оказалось невозможно. Стянув около 20 тысяч опытных солдат и офицеров к Зуйским лесам, фашисты с помощью самооборонцев 24-26 июля провели крупнейшую карательную операцию, которая вошла в историю партизанского движения как «большой прочёс». Партизаны в Тиркинском лесу, в районе горы Юки-Тепе (высота 1025) были зажаты в клещи с трёх сторон, начался артиллерийский и миномётный обстрел. К тому же, как вспоминает И. Генов, каратели вели с собой огромное количество овчарок. Опытные солдаты, взявшие штурмом Севастополь и Керчь, пошли в бой открыто, цепями, надеясь, что одного их вида и количества испугаются «бородатые бандиты», которых они видели на листовках. Но их встретили шквальным огнём из пулемётов и автоматов, и даже из единственной пушки — хорошо подготовленные к лесным сражениям бойцы. К тому же, днём отступать было некуда, и командованием была поставлена задача: продержаться до темноты, а дальше — смотреть по обстоятельствам. В эти три дня боёв, по-существу, решалась судьба всего партизанского движения в Крыму. Зуйский отряд потерял в этих боях 38 человек, среди которых было немало бывших бойцов Сейтлерского отряда, для которых этот бой оказался последним…

Как это было? Кто до сих пор лежит в безымянных могилах или просто в балках, присыпанные листвой и горной породой?

«В 2.00 24 июля нас разбудил командир стартовой команды М. И. Пузакин (бывший комиссар Сейтлерского отряда – авт.). На Караби-яйле к полуночи послышалось много шумов автомобилей. Немцы…», — пишет в «Страде партизанской» Н. Луговой. Одними из первых встретили огнём карателей партизаны Ичкинского отряда под руководством бывшего командира диверсионной группы Сейтлерского отряда Ивана Юрьева. Стояли насмерть не только бойцы, но и партизанские медики. Навечно останется в памяти крымчан подвиг молодого военврача Нины Петровны Кострубей, которая дала партизанскую клятву в Сейтлерском отряде.

«Колонна раненых, тем временем, спустилась в долину речки Бурульчи… и, когда грохот боя, казалось, остался позади, из долины Гнилушки по колонне раненых вдруг ударили каратели. Потребовался второй заслон, и теперь группу прикрытия возглавила врач Нина Кострубей (в ней также были военфельдшер Кирилл Найденко и молодой партизан Леонид Чубаров – авт.). На ходу стреляя, она бросилась навстречу врагу… Заслон этот сдержал врага, дав возможность нашей колонне раненых благополучно уйти… Партизаны вернулись сюда через два дня. Страшная картина предстала пред ними. Вокруг лежали трупы карателей. А там, где были позиции партизанского заслона, чернело пепелище. А меж недогоревших сучьев партизаны нашли маленькие, коричневого цвета сапожки, в которых раньше видели Нину Петровну Кострубей. Обнаружились в пепелище и другие признаки, свидетельствующие о том, что гитлеровцы сожгли их на костре…», — пишет в дневниковых записях Н. Луговой.

Более подробные обстоятельства гибели военврача описал в своей книге «Годы партизанские» Ф. Федоренко: «Нина Петровна Кострубей, которую так любили партизаны, сама остановила своё золотое сердце — когда кончились патроны и враги приблизились, взорвала у груди последнюю гранату»…

Бой шёл жёстокий — отступать партизанам было некуда. Фашисты хотели расчленить и окружить заслоны, оборонявшие высоту 1025, но на пути их стала группа бывшего политрука Сейтлерского отряда Алексея Орлова, не так давно назначенного комиссаром Биюк-Онларского отряда. Вместе с группой бойцов он предпринял контратаку и был сражён вражеской пулей. Успешно сдерживала натиск фашистов единственная пушка, в боевой расчёт которой входили бывшие бойцы Сейтлерского отряда Пётр Савченко, Николай Плетнёв и Вера Клюге. Когда кончились снаряды, пушку сбросили в пропасть, артиллеристы взяли в руки винтовки. В группе прикрытия пал смертью храбрых Пётр Савченко, принявший партизанскую присягу в Сейтлерском отряде.

В дневнике И. Генова сохранилось свидетельство подвига нашего земляка, 30-летнего водителя Сейтлерского райисполкома Петра Скороходова: «В полдень румыны предприняли атаку против Зуйского отряда. Они подожгли траву и под прикрытием дымовой завесы двинулись вперёд. Им удалось окружить высоту, которую обороняла группа Саковича. Здесь оказался и начальник штаба отряда старший лейтенант Колесник. Партизаны встретили врага огнём из ручного пулемета, автоматов и винтовок. Пять часов держались бойцы, уничтожив более 70 вражеских солдат. В бою были убиты политрук группы Вороненко, бойцы Скороходов…». Яков Сакович, Порфирий Колесник и Пётр Скороходов — бывшие бойцы Сейтлерского отряда.

Более подробно этот бой описывает Н. Луговой: «Так сражались мстители до последнего патрона. Но вот они иссякли… к двум часам дня стрелять стало нечем… Продержаться до ночи нечем. Пятиться некуда. А тут ещё и дым: фашисты подожгли сухую траву и западный ветер гонит дым и огонь на партизан.

— А давайте сквозь эту дымовую завесу двинем!, — сорванным до хрипоты голосом подал идею Яков Сакович. Начальник штаба Порфирий Колесник одобрил, и, собрав всех в сплочённую группу, повёл в бросок… какое-то количество трудных метров партизаны бежали, прикрытые дымом, выиграли время и тогда, когда вырвались из пожарища, а каратели, поражённые неожиданностью, не сразу открыли огонь. Бежали с криками «Ура!» пулям навстречу, неся уже потери. Остановить же атакующих никакая сила не могла — таким стремительным был этот бросок, так неодолима воля. В короткое время партизаны пробежали ничейную полосу, ворвались в первую цепь карателей и вступили в рукопашную схватку. В ход пошли винтовки в качестве дубины (стрелять-то нечем), каменья и даже кулаки… партизаны прорвали первую линию наступавших, вторую… третью, пробились в их тыл и ушли в леса Букового кордона. Не без потерь, правда. Девятерых недосчитались и тут…». Среди них, кроме нашего земляка Петра Скороходова, был и бывший командир группы Сейтлерского отряда Иван Майоров.

На второй день боя, 25 июля, где-то в Зуйских лесах в полном окружении погиб ещё один наш земляк — инспектор райотдела милиции Дмитрий Чернов. Изучив картотеку Госархива и сопоставив её с Книгой Памяти Республики Крым, получилась следующая картина. В эти дни на высоте 1025 и её окрестностях свой последний бой дали бойцы Сейтлерского, затем Зуйского отряда Александр Алексеенко, Тимофей Боев, Алексей Захаров, Василий Красников, Иван Малахов, Михаил Павлюков, Анатолий Плотников, Иван Каратеев. Четверым из них было едва за двадцать лет, двоим не исполнилось и 35… Записаны как пропавшие без вести Николай Бондаренко и Мефодий Гринько, которые наверняка погибли в заслонах — пленных в том бою не брали. А не брали потому, что вокруг высоты 1025 полегло более 1000 фашистов — их три дня вывозили грузовиками! Навряд ли озверевшие гитлеровцы оставили в живых раненых партизан: их или пристрелили, или сожгли, как Нину Петровну Кострубей.

Таким образом, в боях 24-27 июля 1942 года бывший Сейтлерский отряд потерял ещё 14 человек. А те, кто остался жив, приказом командующего Черноморской группы войск Северо-Кавказского фронта 24 октября 1942 года были награждены боевыми орденами и медалями. Среди них Порфирий Колесник, Михаил Рогов, Яков Сакович, Николай Плетнёв, Александр Святченко, Михаил Калугин, Георгий Пятков. Впоследствии были награждены Иван Юрьев, Абибулла Аметов, Михаил Пузакин, Иван Дьяченко, Василий Бугаев, Евдокия Юрченко. Всего награждено боевыми медалями и орденами 13 партизан Сейтлерского отряда — о каждом можно написать отдельный очерк (что уже делается). Вот, к примеру, что записано в наградном листе (медаль «За боевые заслуги») Абибуллы Аметова: «За время пребывания в партизанских отрядах проявил себя как сильный, выдержанный командир. В бою 24 июля 1942 года показал храбрость, находясь в ядре отряда, до последней минуты наносил поражение противнику. Уничтожил в бою 24 июля 1942 г. шесть гитлеровцев, за хорошие боевые качества назначен комиссаром отряда». Этот отважный сын крымско-татарского народа погиб в феврале 1943 года.

 

О дальнейшей судьбе сейтлерцев

Михаил Иванович Пузакин, секретарь Сейтлерского райкома ВКП (б), с 1 ноября 1941 г. по 5 апреля 1942 г. был комиссаром отряда, активно участвовал в боевых операциях, о чём есть немало подтверждений в партизанских мемуарах. После слияния Сейтлерского и Зуйского отрядом ему и сейтлерцу Якову Саковичу поручили один из самых ответственных участков работы — обеспечение безопасности партизанских аэродромов. По этой воздушной «дороге жизни» были отправлены на Кавказ сотни раненых, больных партизан, женщин и детей. По-существу, именно присутствие Сейтлерского отряда на Караби, многомесячная борьба за контроль над этим нагорьем, позволила спасти жизни многих людей. Иногда — ценой собственной жизни. Николай Луговой так описывает случай гибели сейтлерцев на Караби: «В ночь на 8 октября (1942 г.) враги подкараулили группу партизан Зуйского отряда, охранявшую подступ к аэродрому со стороны Баксана и Казанлов, и в упор расстреляли её из засады. Мандрыкин, Белодед и Горбань погибли» («Страда партизанская», стр. 363). Василий Мандрыкин был ранен в Казанлыкской операции, Алексей Горбань пустил под откос вражеский эшелон — оба сейтлерцы. Правда, родом не из Сейтлерского района, но прошли боевое крещение в нашем отряде.

Иван Сергеевич Дьяченко, председатель Сейтлерского райисполкома, с 1 ноября 1941 г. в Крымских горах. Занимал ответственную должность начальника боепитания отряда, но и участвовал во многих операциях. 6 мая 1942 года он вместе со своим связным Николаем Ханиным под псевдонимом «Владимир» отправился в глубокий тыл, где организовал несколько подпольных групп и Сейтлерский подпольный райком партии. «По лезвию бритвы» — так можно охарактеризовать его деятельность в подполье, так называется очерк о нём, опубликованный в нашей газете.

Другой боец нашего отряда Василий Иванович Бугаев тоже был отправлен на подпольную работу весной 1942 года, но не в Сейтлерский район, а в Перекоп, где организовал перекопское подполье. Награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.

Поэт и отважный партизан Виталий Поляков пришёл в наш отряд в декабре 1941 года, а погиб уже в составе Зуйского отряда, прикрывая отход своих товарищей в бою 27 августа 1942 года. За бесстрашие в бою на высоте 1025 года представлен к Ордену «Красной Звезды», но награду так и не получил — погиб партизанский поэт…

Собственно, из 38 погибших бойцов Сейтлерского, затем Зуйского отрядов награды успели получить только Михаил Рогов, Абибулла Аметов и Михаил Калугин, погибшие в начале 1943 года. Остальные 35 бойцов даже не имеют звёздочки над могилой… В этом и есть трагедия нашего отряда: к концу 1942 - началу 1943 года из 60 человек, которые реально сражались в Крымских горах, погибло 38, пропало без вести пятеро, умерли от ран и от голода трое. И это — не считая более тридцати сейтлерцев, которые пропали без вести в «огненном котле» 5-6 ноября 1941 года. Большую часть отряда составляли 20-30 летние парни, как следует из их годов рождения в Книге Памяти…

Но они сумели за несколько последних месяцев своей жизни выстоять в самых невероятных условиях окружения и блокады, суровой зимы, недостатка продовольствия и медикаментов. И они не просто выжили — научились воевать в тяжелейших условиях и побеждать врага. По-существу, они вызывали на себя огонь армии Манштейна, отвлекая фашистские дивизии от штурма Севастополя и Крымского фронта. Гитлеровцы вынуждены были держать гарнизоны в прилесных сёлах, охранять железную и автомобильные дороги, мосты, линии связи. Да, не все боевые операции отряда были проведены блестяще, возможно, были и потери, которых можно было избежать. Но к весне 1942 года отряд стал действительно боевой, сильной единицей, и уже в составе Зуйского отряда многие бойцы показали себя настоящими героями. Двое сейтлерцев — Иван Юрьев и Яков Сакович — впоследствии стали командирами партизанских отрядов, Алексей Орлов и Абибулла Аметов — комиссарами отрядов, двое — начальниками аэродромных команд, а Иван Дьяченко возглавил единственный в оккупированном Крыму подпольный райком ВКП (б). Ряд сейтлерцев были и остались уже в составе других отрядов отважными командирами диверсионных боевых групп, взрывали мосты и вражеские эшелоны, ходили в разведывательные рейды, вели подпольную работу в степных районах вплоть до самого освобождения Крыма от фашистской чумы.

В данную статью вошли далеко не все подвиги сейтлерцев. Нет, не зря комиссар Северного соединения Николай Луговой в своих мемуарах среди лучших партизан Крыма называет фамилии бывших бойцов нашего отряда Якова Саковича, Николая Плетнева, Ивана Дьяченко и Веры Клюге. Прибавим к ним имена всех бойцов отряда, награждённых боевыми орденами и медалями — в то суровое время их не раздавали просто так.

38 имён на обелиске Сейтлерскому партизанскому отряду. «Они погибли, но не покорились врагу!», — гласит надпись на мемориальной плите у его подножия. В этом — суть подвига защитников Крыма: никто не стал на колени перед захватчиками. И их внуки и правнуки — тоже никогда не станут.

На месте одного из боёв Сейтлерского отряда в марте 1942 года близ деревни Ени-Сарай (ныне не существует) нижнегорцами в год 70-летия Великой Победы у дороги на Караби-яйлу установлен Памятный знак с мемориальной плитой, на которой высечены имена погибших бойцов отряда.

 

Публикуем список бойцов Сейтлерского отряда, впоследствии влившихся в Зуйский отряд, награждённых боевыми наградами:

— Орденом «Красного Знамени»:

- Гаркавенко Георгий Павлович, связной, разведчик;

- Дьяченко Иван Сергеевич, начальник боепитания отряда, руководитель Сейтлерского подполья;

- Воронин Виктор Александрович, старшина;

- Колесник Порфирий Андреевич, командир диверсионной группы, начштаба отряда;

- Рогов Михаил Степанович, разведчик, командир диверсионной группы;

- Сакович Яков Матвеевич, разведчик, пулемётчик, впоследствии — командир партизанского отряда;

- Юрьев Иван Иванович, командир группы, впоследствии командир Ичкино-Колайского партизанского отряда.

— Орденом «Красной Звезды»:

- Плетнёв Николай Михайлович, артиллерист, диверсант;

- Святченко Александр Викторович, стойкий, отважный боец;

- Ханин Николай Андреевич, связной, разведчик.

— медалью «За отвагу»:

- Калугин Михаил Иванович, смелый, решительный боец;

- Пятков Георгий Митрофанович, смелый, решительный боец.

— медалью «За боевые заслуги»:

- Аметов Абибулла, разведчик, связной, впоследствии комиссар Колайско-Ичкинского отряда.

— медалью «Партизану Великой Отечественной войны 1 степени»:

- Кострубей Нина Петровна, военный врач (посмертно);    

- Орлов Алексей Афанасьевич, политрук группы, отважный       боец, впоследствии комиссар Биюк-Онларского отряда (посмертно).

Из 15 награждённых — семеро бойцов отряда навечно остались в Крымских горах.

Олег ТИМШИН, заслуженный журналист Республики Крым.

Подробности

Опубликовано: 24 октября 2019

 

ПОДНЯВШИЕСЯ В БЕССМЕРТИЕ 

 

В конце октября 1941 года, 70 сейтлерцев во главе с командиром отряда поднялись в Крымские горы, а через 900 дней и ночей в район вернулось только семеро. Пожалуй, ни один крымский партизанский отряд не понёс таких тяжёлых потерь погибшими, пропавшими без вести и умершими от истощения. Об этом отряде не издано отдельных книг, и только 23 года назад, в июне 1991 года нижнегорский краевед, учитель истории Садовской средней школы Михаил Суднев опубликовал историю боевых действий Сейтлерского отряда в газете «Трудовая слава» на основе дневниковых записей нашего земляка, начальника второго партизанского района Ивана Генова. С тех пор о партизанах-сейтлерцах в прессе — ни слова, впрочем, как и о сейтлерском подполье. Трагическая судьба нашего отряда, по-существу, была предана забвению.

И только в мемуарах крымских партизан и подпольщиков, документах, изданных уже после 2000 года, можно сказать, в наше время, встречаются редкие упоминания о Сейтлерском отряде. Значит, он всё же сражался, значит, внёс свою лепту в Великую Победу! А в шестом томе «Книги памяти Республики Крым» есть имена 38 бойцов Сейтлерского отряда, погибших в Крымских горах.

В книге комиссара Северного Соединения Николая Лугового «Страда партизанская. 900 дней в тылу врага» на странице 145 есть одна строчка, которая является ключом к истории Сейтлерского отряда. Будучи очень эмоциональным, но правдивым, Николай Дмитриевич, в своём дневнике 7 апреля 1942 года выражает несогласие с назначением Фёдора Верещагина командиром объединённого отряда: «Командование прислало приказ: Сейтлерский отряд вливается в Зуйский…Командиром отряда назначен Верещагин Фёдор Никитович…Но он же не справился с маленьким, полусотенным Сейтлерским отрядом! Как же можно поручать ему Зуйский, численностью вчетверо больший?!».

В этих строках, во-первых, содержится точная информация о численности отряда после суровой зимы 1941-1942 года, а во-вторых – названа фамилия третьего по счёту командира Сейтлерского отряда, хотя и не в лестных тонах. В-третьих, названа точная дата прекращения деятельности отряда как самостоятельной боевой единицы. Остаётся ответить на вопрос: почему отряд был такой маленький, что с ним случилось за это время?

А произошла военная трагедия, от которой отряд так и не сумел оправиться: 5-6 ноября 1941 года сейтлерцы попали в окружение у села Улу-Узень, ныне Генеральское. Каким образом они оказались не на северном, а на южном склоне Крымских гор, в урочище Хапхал, где находится знаменитый водопад Джур-Джур? На этот вопрос я долгие годы не мог ответить. Ведь базы Сейтлерского отряда находились на северном склоне Крымских гор. Здесь они, по идее, и должны были принять бой. И вдруг — бой в долине возле моря, по дороге на Алушту… Ответ на этот вопрос я нашёл в двух документах. В «Дневнике партизана» Ивана Генова, в записи, датированной 12 ноября 1941 года читаем: «В письменном донесении комиссар Сейтлерского отряда Михаил Иванович Пузакин пишет:

«В лес пришли в ночь на первое ноября. Всего — 71 человек, главным образом районный актив. Отряд полностью вооружён винтовками. Кроме того, от проходящих частей Красной Армии получили пять пулемётов и до 20 тысяч патронов.

4 ноября на дороге Баксан - Улу-Узень встретились с противником. В бой не вступили — отряд отошёл в деревню Куру-Узень. Здесь вместе с отходящими частями Красной Армии оказались в окружении. 6 ноября сделали попытку пройти назад в лес, в районе Улу-Узени были обстреляны и вернулись обратно.

В ночь на 7 ноября с боем прорвались в лес. В схватке убиты районный прокурор Магидов, старший инспектор милиции Лядюк и другие. После выхода из окружения в отряде осталось 19 партизан. К нам присоединились 17 военнослужащих. Очень плохо, что наши базы с продовольствием, обмундированием и снаряжением разгромлены».

Далее Генов поясняет, что в окружение под Куру-Узенем (ныне Солнечногорское) и Улу-Узенем (Генеральское) попало 3500 советских бойцов, в основном из 48 кавалерийской дивизии. Они попали под шквальный артиллерийский и миномётный огонь немцев и румын, в горы из этого «огненного котла» пробилось лишь 165 бойцов, командиров и политработников. И — 19 сейтлерцев. По существу, это был разгром окружённой дивизии, а заодно — и Сейтлерского отряда.

Но эти записи Генова бесценны потому, что названы сейтлерцы, погибшие в этом «котле». В «Книге Памяти Республики Крым» есть подтверждение этим записям. В шестом томе на странице 108 читаем: Лядюк Филипп Яковлевич, житель Сейтлерского района, боец Сейтлерского отряда, погиб 6 ноября 1941 года. Магидов Моисей Яковлевич,1914 г.р., уроженец и житель Сейтлерского района, боец Сейтлерского отряда, погиб 31 марта 1942 года». Дата гибели Магидова в Книге памяти указана неверно, скорее всего, это опечатка.

И всё же «Дневник партизана» Ивана Генова не даёт ответ на вопрос: почему Сейтлерский отряд, единственный в Крыму, попал в окружение с отступающими войсками на Южном берегу Крыма? Ответ на этот вопрос содержится в документе, опубликованном в сборнике «Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны». Это докладная записка оперативного работника Особого отдела НКВД И. З. Харченко заместителю Наркома Внутренних дел Крымской АССР о действиях партизан Крыма в ноябре 1941 - июле 1942 гг. В ней есть такие строки: «Сейтлерский отряд (комиссар Пузакин) в присутствии начальника райотдела НКВД Скавронского 4-5 ноября с одним пограничным полком полным составом, оставив свои базы, начал отступать через Улу-Узень - Алушту на Севастополь. При этом растеряли личного состава 75 процентов, потеряв все базы, 10-11 ноября «возвратились» партизанить».

«Энкавэдэшник» в пяти строчках изложил то, что предрешило трагедию Сейтлерского отряда. Дело в том, что часть новоиспечённых партизанских командиров и многие командиры окружённых частей Красной армии считали, что единственным правильным выходом из создавшейся ситуации — пробиваться на Севастополь, и там сражаться с врагом. И об этом правдиво писал Иван Генов в своих дневниках.

Таким образом, отход Сейтлерского отряда на Севастополь во главе с командиром Евстафьевым был не актом «пораженчества» или трусости, а осознанным решением (правда, в нарушение приказа). О Евстафьеве Иван Генов писал в дневниках, что он 9 ноября пропал без вести. Но в «Книге Памяти РК» (том 6) читаем на странице 66: «Евстафьев Георгий Лазаревич, 1891 г.р., грек, житель Сейтлерского района, командир Сейтлерского отряда, расстрелян фашистами в июне 1942 года, похоронен в г. Карасубазаре (Белогорск) в районе инкубаторной станции». А в связи с пропажей без вести Г. Л. Евстафьева новым командиром Сейтлерского отряда назначен Ахмет Фахрутдинович Мухамедьяров, работник милиции, коммунист, 1901 г.р, уроженец с. Чебур Тобольского района Омской области. Он возглавлял отряд с 9 ноября по 23 декабря 1941 года, затем стал начальником разведки отряда. Под его руководством проведено несколько боевых и разведывательных операций. В одной из них, 29 января 1942 года, он погиб. Это подтверждает «Книга Памяти РК» (стр.121). Кстати, документально подтверждено, что в составе Сейтлерского, а затем Зуйского отрядов погибли в бою шесть работников сейтлерской милиции: Алексей Скавронский, Ахмет Мухамедьяров, Филипп Лядюк, Дмитрий Чернов, Павел Качанов, Михаил Рогов, а также прокурор района Моисей Магидов.

Располагался Сейтлерский отряд рядом с Зуйским и Биюк-Онларским отрядами в лесах нагорья Караби, а впоследствии в тыркенском лесу. Жили в землянках, накрытых бревнами. Снег в 1941 году выпал рано, в декабре ударили сильные морозы. Печки топить разрешали только ночью. Каждый отряд имел скрытые заставы, но в осенней обуви, без валенок люди на постах обмораживали ноги, а лекарств не было. После потери продовольственных баз, которые были заложены не на перевалах, а вблизи горных сёл, паёк урезали до 150 граммов муки в день. Но полуголодные, истощённые партизаны всё равно делали боевые вылазки, громили немецко-румынские гарнизоны, взрывали мосты на феодосийско - алуштинской трассе, а впоследствии и на железной дороге Джанкой - Феодосия. Диверсионная группа с участием бойца Сейтлерского отряда Михаила Рогова взорвала состав на участке железной дороги между Желябовкой и Советским (Ички). Мне удалось найти воспоминания председателя Сейтлерского райисполкома, партизана Ивана Дьяченко, которые он назвал: «Некоторые эпизоды боевых действий Сейтлерского партизанского отряда». Привожу их с некоторыми сокращениями:

«Это было в декабре 1941 года. Фашисты наткнулись на сильное сопротивление наших войск у Севастополя. Они усиленно подтягивали свои войска и боевую технику по двум направлениям: через Бахчисарай к Севастополю и через Алушту по берегу моря к Балаклаве. Но им очень мешали партизаны, так как на всех дорогах устраивали засады. Враги несли большие потери. Они решили уничтожить партизан и бросили на «прочёс» румынскую горнострелковую дивизию и немецкий карательный отряд. Так как наш партизанский отряд стоял первым от Симферополя, то примерно часа через три после начала операции наша застава донесла, что по направлению к нам движется большая группа противника. Один из отрядов численностью человек 50 с вьючными лошадьми спускается в реку Суат по тропинке, ведущей к нашему лагерю. Командир поднял всех по тревоге и послал связных с донесением к соседним Зуйскому и Биюкскому отрядам. Мы приготовились к бою. Комиссар тов. Пузакин М. И. берёт 10 человек с ручным пулемётом и автоматами и в полукилометре от лагеря устраивает засаду на скале. Когда группа противника спустилась к реке, и перейдя её, расположилась на поляне на отдых, наша засада ударила по ней. Для противника это было так неожиданно, что враги с криками и воплями разбежались по лесу, оставив 14 человек убитыми и тяжелоранеными, 4 вьючных лошади с миномётами, пулемётом и боеприпасами. Наша застава, забрав трофеи, возвратилась в лагерь».

Это лишь один эпизод из боевых будней сейтлерцев. Одной из самых крупных боевых операций, в которой участвовал Сейтлерский отряд — бой за деревню Баксан (Межгорье). Иван Дьяченко принимал в ней участие и описал всё, как было: «В 10 километров от нашего лагеря в деревне Баксан стоял немецкий гарнизон. Наше командование решило уничтожить его, объединившись с другими отрядами. В марте 1942 года все три отряда (Зуйский, Сейтлерский и Биюкский – авт.) вышли на операцию. Часам к 8 утра мы подошли к соседней деревне Ени-Сарай. Расставив посты и засады, закрыв все дороги и тропинки, запретили кому-либо выходить из деревни. В 10 часов утра застава донесла, что из Баксана вышли 3 автомашины, на которых было по 4 фашиста. Мы обстреляли машины со всех сторон. Фашистов уничтожили, машины сожгли. В плен был взят офицер с переводчиком. Примерно через час 10 машин с вооружёнными фашистами подъехали к деревне и начали ураганный обстрел. Пожалев жителей, мы оставили деревню и ушли в лес».

Но эта жалость к жителям дорого обошлась Сейтлерскому отряду: после неудачного штурма Баксана командование решило объединить его с Зуйским отрядом, но командиром объединенного отряда почему-то назначен командир Сейтлерского отряда Верещагин (военный прокурор – авт.). На этом история отряда, как боевой единицы заканчивается. Но отдельные бойцы отряда внесли значительный вклад в партизанское и подпольное движение Крыма. Но об этом — далее.

Олег ТИМШИН, заслуженный журналист Республики Крым.

Подробности

Опубликовано: 30 апреля 2019

текст....